Прыгая через ступеньки, она опять побежала вниз во двор. Радостно схватила спички и тут же, гремя цепью, помчалась обратно наверх. По дороге в охапку сгребала всё, что попадалось под руку: кухонные полотенца, старые жур налы, газеты. Соорудила целую кучу посреди студии и наконец с бьющимся сердцем чиркнула спичкой о коробок.
Но ничего не произошло. Только сера отлетела от головки, сделав спичку просто бесполезной палочкой. Марина взяла другую, прежде чем чиркать, осмотрела её внимательно. Спичка как спичка, всё вроде нормально. Но результат оказался тот же самый. При трении о коробок сера тут же раскрошилась, спичка не зажглась. Третья просто сломалась, превратилась в труху.
Одну за другой Марина вынимала спички и в отчаянии, уже понимая бессмысленность своих действий, чиркала ими коробок. Отсыревшие спички ломались, крошились, но ни одна из них так и не зажглась. Коробок опустел.
Вот именно. Нужна самая обыкновенная зажигалка. Уж она-то не подведёт. Но где её взять? Ведь Андрей не курит…
Ну да, масса людей не курит, а зажигалки держат где-нибудь под рукой. Вдруг пригодится, кто-нибудь из курящих зайдёт в гости, например… Она обязательно лежит где-то рядом. Надо просто внимательно поискать вокруг.
Но ни в ванной, ни в одной из спален, ни в студии зажигалки не было. Не оказалось её и в гостиной. Единственное место, где она ещё могла находиться, это кабинет Андрея, но дверь туда предусмотрительно заперта.
Марина сидела на диване, растерянно глядела прямо перед собой. Дышала тяжело, прерывисто, то ли от усталости, то ли от волнения. Время шло, Андрей скоро вернётся, а она ничего толком не придумала.
Точно. Это же так просто. Она зажжёт огонь от плиты.
Марина вскочила с места. Волоча цепь, побежала вниз, на кухню.
Но и здесь её ждало разочарование. Плита была ультрасовременная, электрическая, с гладкой стеклянной поверхностью. Сколько Марина ни старалась, зажечь огонь от этой чёртовой плиты, так и не получилось. Только больно обожгла палец.
Она вспомнила, как видела какой-то фильм о первобытных людях. Там они ловко, буквально за какие-то секунды добывали огонь трением. Или высекали искры, ударяя камнем о камень. Короче, никаких проблем с огнём у них не было. Но это в кино. А в жизни палочку о палочку можно тереть до потери сознания.
Марина облизывала обожжённый палец. С ненавистью смотрела на дурацкую плиту.
Вдруг почувствовала, что полностью выдохлась. Больше сил у неё не осталось.
Ноги внезапно ослабели.
Там же, на кухне, Марина опустилась, вернее, просто плюхнулась на пол, ударившись кобчиком, и горько заплакала от боли и от бессилия.
Гена мазал Андрею порезанный палец йодом.
– Что с тобой происходит? – ворчливо говорил он. – Чего ты дёргаешься? У тебя же всё в порядке. Отправим «Прогулки» или те же твои «Блики». Вполне достойно. В конце концов, это ж не последняя выставка в жизни…
– Мне на пятки наступают, Геночка, ты разве не видишь? – разозлился Андрей. – Славке Круглову двадцать три, а погляди, как его на части рвут! Ты его последнюю серию видел – «Отражения»?
– Ну, видел, – протянул Гена.
– Вот именно. Блеск! А Олег Цветов? А Гордон? А француз этот – Паскье? А Оливетти? Это уже всё другое поколение. И планка другая! Нет, Ген, это биеннале решит очень многое. Всем станет понятно, кто есть кто. Нужно что-то совсем новое, понимаешь?
Гена слегка пожал плечами, ничего не сказал. Туго заклеил палец бактерицидным пластырем. Палец отозвался острой болью, ранка была глубокая. Андрей выматерился, раздражённо поблагодарил и ушёл обратно, снова плотно закрыв за собой дверь.
Всё сегодня шло наперекосяк, не так, как ему хотелось. Он ощущал, что находится на пороге чего-то важного, что плотина, перекрывавшая путь его новым, неведомым пока ему самому идеям, вот-вот прорвётся, поток хлынет, и тогда он изумит весь мир еще не виданными ранее творениями…
Лишь бы Марина наконец поняла, чего он от неё хочет. И тогда всё получится. Но как она может понять, когда он сам не в состоянии этого сформулировать?!..
Она ведь женщина, к тому же актриса. Она обязательно должна
Андрей находился сейчас в самой дальней, тёмной комнате лаборатории. Морщась от болезненного пореза, печатал цветные фотографии, внимательно рассматривал каждую. Это были снимки, которые он сделал во время мастер-класса Луно. Марина в чёрной майке, с белым лицом и туго затянутыми в хвост волосами смотрела на него слегка удивлёнными, выразительными тёмными глазами. Она словно спрашивала, как он, Андрей Берг, изменит её жизнь. Во что превратит? Кем сделает?
