– Я больше никогда не ударю тебя, я обещаю! – помолчав, сказал Андрей. – Ты можешь мне верить.
Марина с трудом различала движения его губ сквозь застилавшие ей глаза слёзы. К тому же она и не особенно старалась вникать в то, что он говорил. Но последние слова она прочитала. Горько усмехнулась про себя. Верить ему? После всего, что он с ней сделал? Он, видимо, держит её за полную дуру.
Конечно, она и есть круглая дура. Иначе бы не сидела сейчас здесь прикованная.
Она вспомнила, что прочитала где-то, что гладить тигра по шерсти столь же опасно, как и против шерсти. Так уж лучше по шерсти.
Если в её ситуации вообще можно говорить о какой-то приятности.
– Ну вот и славно, – обрадовался он. – Значит, мир! А что у тебя с ногой? Ты почему хромала?
Она повела плечиком –
– Ну-ка покажи мне!
Он вытянул обе её ноги, сбросил с них туфли, сравнил. Левая явно была толще, опухла в щиколотке. Андрей больше не медлил. Крепко взялся за стопу, другой рукой перехватил чуть выше опухоли и резко потянул ногу вниз. Марина дёрнулась от острой боли, широко открыла рот в немом крике.
– Всё, уже всё! – дуя ей на ногу, сказал Андрей. – Чуть-чуть ещё поболит и пройдёт. Главное, встала на место.
Он придирчиво оглядел Марину снизу доверху, брезгливо поморщился:
– Смотри, у тебя и рука в крови! Что ты с собой натворила? Зачем? Я ни в коем случае не хочу, чтобы ты себя портила! Ты должна быть безупречна, понимаешь? Сейчас я вернусь.
Он исчез.
Марина снова горько усмехнулась.
Он не хочет, чтобы я себя
Андрей вернулся с мокрым полотенцем, явно нервничая, всё с той же брезгливой гримасой вытер её окровавленную руку.
– Потом смажем йодом, – сказал он.
Вынул из внутреннего кармана куртки бумажник, извлёк оттуда ключик и открыл замок наручника. Внимательно рассмотрел красный след, оставшийся на запястье, слегка стёртую кожу.
Конечно, плохо, что он это допустил, но с другой стороны, что-то в девушке появилось новое. Даже этот след на запястье придаёт какую-то особую изюминку её облику. Может быть, это именно то, что он ищет?
Пока что следует привести её в порядок. Она выглядит ужасно.
– Бедная девочка! – участливо сказал он вслух. – Первым делом тебе нужно помыться. Посмотри, какая ты грязная. Пойдём, я тебе помогу. Или хочешь, я тебя отнесу?
Она замотала головой –
– Ну хорошо, тогда обопрись на меня.
Он подхватил её за талию, приподнял, и они пошли в ванную.
Чарли, в очередной раз потерявший интерес к происходящему, предпочёл остаться в кабинете. Он одним прыжком вскочил на кожаный диван, потянулся, широко зевнул, улёгся поудобнее и погрузился в сладкую дрёму.
Марина стояла там, где он её поставил, прислонившись к стенке. Безучастно смотрела, как Андрей наполняет пенящуюся ванну.
Он проверил температуру воды, не горячо ли, повернулся, галантным жестом пригласил её:
– Прошу, пани!
Она так же, без всякого выражения на лице, начала раздеваться.
Без малейшего стеснения. Так, будто его здесь и не было.
Андрей наблюдал за ней, с удовольствием отмечая в который раз, как изящно была сложена эта девушка. Мальчишески узкие бёдра, маленькая, но совершенной формы грудь, тонкая, хрупкая талия, высокая шея. Удивительное, редкостное сочетание невинности и в то же время какого-то неясного, скрытого порока.
– Я должен отдать тебе должное, – говорил он тем временем, – ты весьма умна. Гораздо умнее, чем я поначалу думал. Но всё же недостаточно, чтобы понять, что здесь происходит. Ты просто не знаешь, от чего пытаешься убежать. В твоём теле скрыт совсем другой смысл, чем тот, к которому ты привыкла. И нам с тобой предстоит открыть его, вытащить на поверхность всю твою спрятанную красоту. Ты сама поразишься, когда увидишь себя иной, когда поймёшь, насколько ты можешь быть прекрасна…
Он подал ей руку, и Марина, царственным движением опершись на неё, вступила в тёплую воду. Вода медленно и ласково обволакивала её тело по мере погружения. Сладкая истома охватила Марину. Ей было совершенно всё равно, что он говорил, что собирался с ней сделать. Она только чувствовала, что её безумная усталость, ноющая боль во всём теле тихо исчезает, растворяется в этом пенном блаженстве.
Внезапно она ощутила, как что-то мягкое дотрагивается до неё. Марина открыла глаза. Андрей держал в руке намыленную губку, нежно тёр её плечи.
– Хорошо? – улыбнулся он. – Ну, теперь ты сама. А я пока пойду, затоплю камин. Кое-что приготовлю. Держи. Мойся как следует.
Он отдал ей губку и ушёл. Марина послушно продолжала мыться. Никаких мыслей у неё в голове сейчас не было.
