Он снова внимательно взглянул на её руки, словно прикидывал, что именно предстоит сделать.
– Я тебе сделаю французский маникюр! – объявил он. – Твои чудные руки будут выглядеть так, как они того заслуживают! Вот увидишь!
Андрей соединил кончики указательного и большого пальцев, получилась прямоугольная рамка. Он посмотрел на её руки сквозь эту рамку.
Мысленно щёлкнул несколько раз:
КЛИК! КЛИК! КЛИК!
Да, после того как он сделает ей маникюр, надо будет делать новые фото рук. Это будет лучше, чем то, что он делал с Жанной, с прошлой натурщицей. Такой выразительности у неё не было, хотя руки были хороши. Нет, ему определённо повезло, что он встретил Марину. Именно тогда, когда уже почти отчаялся найти нечто новое. Недаром что-то внутри заставляло его тянуть, не отправлять работы. Он знал! Чувствовал!
– Ты очень красива, Марина! – произнёс он, серьёзно глядя на неё. – Ты знаешь, что такое красота? Это вопрос жизненной необходимости. Красота должна быть всё время рядом с нами, она должно постоянно и повсеместно окружать нас. Тогда жизнь приобретает совершенно другой смысл и качество. Ты понимаешь, о чём я?
Она неуверенно склонила голову –
– Вот и хорошо. – Андрей снова наполнил бокалы. – Ты должна быть безупречна. Это твоё предназначение. И я помогу тебе в этом. Я пью за тебя!
Они снова чокнулись и выпили. В комнату вошёл Чарли. По каким-то своим соображением решил на этот раз выразить симпатию гостье. Минуя хозяина, подошёл к ней и встал совсем рядом, глядя прямо в глаза и энергично виляя хвостом.
Марина невольно улыбнулась, погладила собаку.
Андрей радостно усмехнулся:
– Я смотрю, вы подружились! Вот и хорошо. Ты знаешь, я решил, что мы не будем никуда торопиться! – сказал он. – Мне плевать, потратим столько времени, сколько надо! Главное – результат! Правда?
Марина согласно кивнула.
Ночь пришла к больному, горящему в лихорадке городу, как лечащий врач. Поставила диагноз – переутомление. И тут же определила единственное правильное лечение больного – глубокий оздоровительный сон. И Москва послушно заснула. Город притих.
Впрочем, для Марины, постоянно живущей в вакуумной тишине, мало что изменилось. С широко открытыми глазами лежала она в темноте на перекатывающейся при каждом её движении водяной кровати. Смотрела прямо перед собой и спокойно ждала.
Она выскользнула из постели и, как была, в трусиках и в майке, на цыпочках подошла к двери. Распахнула её и осторожно выдвинулась в коридор. Старалась придерживать цепь, помнила, что та может греметь. Периодически оборачивалась, следила, чтобы звенья цепи тянулись по коврам, знала, что на мягком звука не должно быть.
В коридоре было темно, она еле различала двери с обеих сторон. До спальни Андрея было недалеко – четыре-пять метров, не более, – но Марине показалось, что прошла целая вечность, пока она добралась до неё. Перевела дыхание и, медленно нажав на ручку, открыла дверь и вошла внутрь. Дверь, к счастью, не скрипнула, впрочем, Марине такое и в голову не могло прийти.
При лунном свете она хорошо видела силуэт спящего на большой кровати Андрея. Она сделала пару шагов по направлению к нему и внезапно почувствовала, как её сковывает леденящий страх. Из-за кровати неожиданно выросла большая тёмная голова, уставилась на неё.
Конечно, это был Чарли, спавший на полу, рядом с хозяином. Но прошло ещё несколько секунд, пока её отпустило, и она смогла осторожно двинуться дальше. Босыми пятками чувствовала мягкий ворс ковра.
Чарли, видимо, успокоился, опять исчез за кроватью. Марина подошла уже довольно близко к спящему и вдруг опять замерла. Тень мелькнула по стене. Марина не сразу сообразила, что пересекла падавший в окно лунный свет. Это её собственная тень двигалась рядом, скользила по её же фотографиям, развешенным на верёвке, протянутой вдоль стены.
Глаза Марины перебегали с одной фотографии на другую, везде она не столько видела, сколько
Она сделала ещё один шаг – последний – и снова застыла.
Затаив дыхание, вглядывалась она в лицо Андрея, хотела быть уверенной, что он действительно спит. Андрей лежал неподвижно, грудь, полуприкрытая одеялом, мерно вздымалась и опускалась.
Марина успокоилась, протянула руку к кожаной куртке Андрея, висевшей на стуле. Дрожащей рукой нащупала там бумажник и ловко вытащила его. Ключик к её свободе должен был быть где-то здесь.
Но её ждало горькое разочарование. Сколько она ни рылась в чёртовом бумажнике, ключика там не оказалось.
