– Идиот!.. Значит, это письмо написали вы? Вас что, очень забавляют… такого рода мистификации? – (Обратите внимание, что я употребляю вполне вежливое слово!) – Во всяком случае, вас не упрекнешь в том, что вы разнообразны в ваших шутках. Вы весьма неизобретательны, мой бедный друг.
Тем временем бедный друг, не теряя спокойствия, доедает, изображая на лице крайнее отвращение, мой мед из банки и бормочет:
– По три кофейные ложечки каждые два часа… Господи, до чего же это отвратительная микстура!..
Потом, тщательно вытерев моей салфеткой усы, он удостаивает меня ответа:
– Дорогой друг, одно из двух…
– Массо!.. Я сейчас швырну в вас вазу.
– …либо я совершил еще один подлог в частной переписке, либо я его не совершал. Выяснить это можно только путем расследования. Но прежде всего необходимо установить: во-первых, имею ли я право – о бурлящие соки земли! о затаившаяся весна! – так вот, имею ли я право – о сладострастное пробуждение налитого любовной истомой самца! – я повторяю, имею ли я право быть в вас влюбленным? А во-вторых, имею ли я право, которым, впрочем, обладает любое думающее существо, в том числе католик с привитой оспой, быть нареченным именем Жан?
– Что?
– Меня, к вашему сведению, зовут Жан, – повторяет Массо бархатным голосом.
Движением руки он расставлял все запятые и тире в своей речи и, казалось, был очень доволен собой. Я села напротив него и вдруг почувствовала страшную усталость:
– Уф… До чего же жизнь с вами утомительна. Как понять, где ложь, а где правда в ваших словах и почему вы здесь?
– Меня зовут Жан, – повторил Массо.
Он откинул голову, прищурился, воинственно выставил подбородок и, несмотря на бородку и желтую помятую кожу лица, явил такое разительное сходство со своим тезкой, что я тоже встаю и, движимая необъяснимым, разом вспыхнувшим во мне гневом, выкрикиваю:
– Бред!.. Просто какой-то бред! Вы что, рассчитываете, что я готова опоздать на поезд ради того, чтобы любоваться вашими мимическими портретами? Милый Массо, не упрямьтесь, признайтесь лучше, как вы узнали, что я в Женеве?.. Господи, какая же я дура! Я ведь просила портье нашей гостиницы взять мне билет… Скажите лучше, зачем вы приехали сюда?
Я стараюсь говорить с ним мило и терпеливо, как говорят с сумасшедшими. Для того чтобы этот тип решился расстаться со своими белыми циновками, со своими трубками и со своей спиртовкой, должно было случиться что-то чрезвычайное… Но он куда хитрее меня, голыми руками его не взять. Мой дружеский тон не сбивает его с толку, к тому же он видел мою растерянность, когда стоял в дверях…
– Уезжайте, дорогая, уезжайте! Вся эта история не стоит того, чтобы вы опоздали на поезд. А между прочим, Жан хотел…
– Что?
– Да что говорить, теперь уже слишком поздно, уезжайте!..
Этот лис с востреньким носиком, этот псевдочокнутый лукавец цапает меня, как кошка мышку, потом отпускает, потом снова ловит, и все это он проделывает с помощью имени, имени человека, который эти последние четыре дня уже не должен был занимать мои мысли.
– Глядите, а вот и посыльный пришел за вашим багажом.
– Черт! Оставьте чемоданы. Я поеду двухчасовым поездом.
– Но в два часа нет поезда, – возражает рыжий парень с засученными рукавами.
– Не ваше дело. Надо будет, закажу себе поезд!
Закрыв за ним дверь, я улыбаюсь Массо жалкой улыбкой заговорщицы, улыбкой, которая, увы, не делает мне чести, молит об объяснении… Прижав кончик пальца к уголку рта, он говорит противным манерно-капризным тоном:
– Хорошо, я все расскажу, но за это вы должны поехать обедать со мной в Уши.
– В Уши? Почему в Уши, а не в… Ладно, ладно, в Уши так в Уши, я согласна. Сейчас девять утра, у нас куча времени.
– Вот и хорошо, вы будете играть со мной в безик.
– В безик? Ой, до чего же не хочется. Это такая скука!..
– А я хочу, хочу! – застонал он, задрапировавшись в кашемировое покрывало, лежавшее на моей кровати. – Не то дитя, которое я ношу под сердцем, родится с клеймом на носу!
Прервав свое исполненное драматизма метание по комнате, Массо застывает перед зеркальным шкафом и, разглядывая свое отражение, восклицает с восхищением:
– О Элеонора Дузе!..
До отхода пароходика в Уши я играю с Массо в безик с трусливой угодливостью, однако мне не удается что-либо из него вытянуть.
– Скажите, Массо, где мы будем завтракать в Уши?
– В гостинице «Шато» с Жаном.
– С Жаном?..
– Меня зовут Жан, – говорит он сладчайшим голосом.
Я готова все стерпеть, и Массо этим пользуется. Я готова все стерпеть, словно сидящий напротив Массо – дьявол во фраке. Каждый из нас разложил на столе веером карты, а на что идет игра, мы не говорим. Я готова все вытерпеть, главным образом потому, что Массо с ловкостью безумца пробуждает во мне уснувшее было любопытство, вкус к интригам и приключениям, радость оттого, что я кому-то желанна, – оказывается, в моей жизни есть еще место для всего этого, да и, пожалуй, для вещей еще лучших и худших. Откровенно говоря, я это подозревала, но важно было явиться вовремя, не пропустить нужного часа, и мне помог этот шут-прорицатель…
