Голова звенела и лопалась, мозги вытекали из ушей, а сердце вырывалось из грудной клетки и выбивало виски в разные стороны.
Тогда, от ухода в мир иной, его удержала Маша. Машенька. Ангелочек.
Он и в Чечню-то поперся по контракту, чтобы ей и ее дочке стало жить полегче. В смысле денег.
Потом был госпиталь. Потом медаль. В конце концов, после долгих шести месяцев все же удалось получить заработанные деньги, часть из которых уже сожрала гадина-инфляция.
Серега пытался много работать, но головные боли (последствие контузии), время от времени сводившие его с ума, выбивали из колеи на неделю, и его увольняли. В такие дни Машенька, вернувшись с работы, гладила его по голове, что-то ласково шептала, и боль ненадолго уходила.
Потом стало чуть легче.
Он устроился охранником в банк. Они наконец-то смогли заполнить всякими вкусностями холодильник, а когда Маша стала работать кассиром в том же банке, стали почти счастливы.
Почти. Серега любил до безумия своего ангелочка. Он гладил Машеньке блузки, готовил завтраки, заботился о ее дочке больше, чем о своем сыне от первого брака.
Серега жил и дышал Машей.
Маша хорошо относилась к Сереге, но она не то что бы не любила, нет, просто считала его вторым ребенком.
Любимым. Но ребенком.
Она постоянно говорила о нехватке денег, ужасной квартире, бесперспективном будущем.
Однажды, когда Серега сорвался и запил, она выгнала его из дому.
После этого три дня Серега жил в подъезде, буквально на половике у двери ее квартиры, и продолжал пить. Когда Маша втащила его, бессознательно-пьяного, в прихожую, он повторял как заклинание: «Ты моя любовь! Ты моя жизнь!»
Потом как-то вдруг все наладилось.
Серега ушел из банка, взял в лизинг грузовую «Газель» и занялся перевозками. Через год у него уже была небольшая фирма, четыре «Газели», один «бычок», штат водителей и грузчиков.
Он купил Маше норковую шубу, колечко с бриллиантом и почти накопил на новую квартиру. Маша расцвела, а ее подруги в банке стали ей открыто завидовать, тем более что…
Второй раз Серега умирал душной июньской ночью.
Маша, любимая и желанная, безмятежно спала рядом. Он смотрел на нее, и его сердце останавливалось от нежности к ней и мысли, что она уже не его.
Она изменила ему. С начальником охраны банка.
Маша не удалила ЕГО смс. Серега, который всегда ее ревновал, прочитал их вечером, пока она принимала душ.
Утром, надеясь на чудо, он спросил. Она ответила. Правду.
Что любит ЕГО. Что ОН – тот мужчина, о котором она мечтала всю жизнь. Что все равно уйдет от Сереги.
Вечером Серега напился. Один. В своем маленьком кабинете.
Он позвал диспетчера Риту, которая была неравнодушна к высокому, широкоплечему и ясноглазому начальнику, долго целовал ее, ласкал ее крепкую, ждущую грудь… Но ничего не случилось.
Всю следующую неделю, каждый день, часами, Серега спрашивал Машу: «Почему? За что?», но та только молча смотрела на него глазами, лучащимися любовью к ДРУГОМУ.
Ночами Серега запирался в ванной и выл.
Через неделю он выпил все таблетки, которые были в доме, и уснул.
Он не слышал, как Маша пришла домой и, почувствовав неладное, стала будить его. Он не слышал, как она звонила ЕМУ и просила, чтобы помог с больницей, как друзья тащили его стокилограммовое, теряющее жизнь тело по лестнице, запихивали в машину, как летели, нарушая все правила дорожного движения, в областную больницу.
Он просто открыл глаза в реанимации и подумал, что умирает.
Он прощался с жизнью, ставшей пустой и никчемной без Маши, словно смотрел окончание любимого сериала.
…Вот кинокамера показывает окно, обрамляющее картину разгара лета, вот она отъезжает, и мы видим соседа слева, подключенного к аппарату искусственного дыхания… медленно белый потолок, кафель на стенах и на полу и, наконец, крупным планом… задница.
Такая аппетитная, круто-крепкая, сексуальная задница в розовых стрингах!
Дело в том, что медсестра, юная и задорная, убирая судно под кровать, не присела, а просто нагнулась.
Короткий, по случаю лета, белый халатик делал этот кадр находкой для порнофильмов.
Серега очумел. Уже ушла сестричка, уже сменили бутылочку на капельнице, а у него перед глазами стояла эта сочная задница в розовых стрингах!
Он вспомнил, что когда ЭТО произошло у них с Машей в первый раз, на ней были такие же розовые полосочки, которые унесли его в космос, сделали «ласковым и нежным зверем» – так шептала Машенька, целуя его контуженную голову.
Как же ему было хорошо с ней! Как же жить дальше без нее?! Зачем?
Мысли о Маше и о загубленной жизни не могли отогнать порочно-сладкое видение.
Вдруг Серегу бросило в холодный пот, – он ощутил мощную, небывалую эрекцию, а когда засунул руку по одеяло, чтобы сравнять «холмик», постыдный для реанимационного отделения областной больницы, неожиданно бурно кончил.
Позже он вспоминал, как именно в этот момент понял, что нельзя обижаться на Жизнь. То есть, конечно, можно, только это глупо и смешно.
Она, Жизнь, будет продолжаться с тобой или без тебя.
Будет светить солнце, будет искриться снег, люди будут любить, изменять, рождаться, умирать, и это не зависит от тебя.
Ты просто участник процесса.
