– Все оплачивает министерство, малыш! Получаешь билеты на самолет, отдельный номер в «Жемчужине» и талоны на питание, – тетя Таня подмигнула Эдику и взъерошила ему волосы.
Эдик широко улыбнулся, продемонстрировав безупречные зубы, и многозначительно спросил:
– Номер на двоих?
– На одного, – прошептала тетя Таня, устремив мечтательный взгляд куда-то далеко-далеко.
– Когда едем? – Эдик продолжал широко улыбаться. – Через неделю! О, милости просим, очень рады! – это уже относилось к очередному клиенту.
Эдик вышел из парикмахерской и подставил лицо ласковому солнцу. Длинные ресницы, ровный нос, пухлые губы, круглый подбородок с ямочкой.
Сейчас он мог бы рекламировать нижнее белье какого-нибудь известного бренда, а тогда, в середине семидесятых, он сел в «Волгу» ГАЗ-24 с шашечками на борту и поехал, продолжая улыбаться широкой, белозубой голливудской улыбкой.
Через неделю, в салоне Ту-104, Эдик обсуждал с тетей Таней новый телевизионный фильм «Соломенная шляпка».
Тетя Таня говорила, что женщины нежны, загадочны и вероломны, а Эдик расхваливал игру Андрея Миронова.
Сочи встретил их жарким солнцем, буйной зеленью и морем, которое было видно из окна гостиничного номера. Эдик вышел на балкон, глубоко вдохнул йодизированный воздух бесконечности и, повернув голову налево, наткнулся на загадочный взгляд тети Тани, которая заселилась по соседству.
Жизнь была прекрасна и удивительна. Еще вчера он крутил баранку на усеянных тополиным пухом дорогах родного города, и вот – щелк – он нежится под лучами южного солнца и купается в сказочном море.
Да еще и талоны на питание! В ресторане гостиницы «Жемчужина», как казалось Эдику, кормили просто изысканно!
Кроме всех этих радостей были и, как сейчас принято говорить, бонусы.
Дело в том, что июль в Сочи середины семидесятых – это жаркая гастрольная пора. Известные артисты из Москвы и Ленинграда приезжали туда, чтобы осчастливить отдыхающих, заполнявших концертные залы так, что нельзя было протиснуться, заработать и, конечно, оздоровиться, учитывая то, что морской воздух компенсировал количество выпитого.
В первый же день Эдик столкнулся в ресторане с популярным эстрадным певцом Черкасовым. Столкнулся в буквальном смысле слова – опрокинул на «звезду» стакан с соком. Высокий, статный, обладающий глубоким бархатным баритоном, Черкасов, которому тогда было где-то около сорока лет, посмотрел на Эдика, по-отечески потрепал по плечу и сказал:
– Ничего страшного, малыш, бывает, – и, добавив: – С тебя бутылка! – ушел переодеваться.
Через день после приезда в Сочи состоялся конкурс парикмахеров. Пятьдесят лучших мастеров Российской Федерации представляли свои высокохудожественные работы взыскательному жюри.
Эдик немного волновался (хотя сладкая халява была лучшим успокоительным), искоса проглядывая по сторонам. Тетя Таня в чуть излишне коротком белом халате, в макияже, с которым она чуть переборщила, была чуть более суетлива, чем обычно, и чуть сильнее прижималась к Эдику грудью, совершая замысловатые па ножницами.
Ножницы в ее руках жили отдельной жизнью. Они касались волос, потом взлетали, чтобы вернуться то слева, то справа, то почти сливаясь с расческой, то навеки расставаясь с ней. Эдик, затаив дыхание, смотрел на эти руки, которые отражались в зеркале, и ему казалось, что это дирижер соединяет разрозненные звуки в симфонию.
Точно так же руки парикмахера создают из хаоса идеальную стрижку.
В общем, они с тетей Таней заняли второе место. Это был успех! Обычно мастера из провинциальных городов довольствовались, в лучшем случае, местами, начиная с шестого. Первые пять предназначались маэстро из Москвы и Ленинграда.
В своей речи Председатель жюри, отдавая должное профессионализму серебряного призера, отдельно отметил эстетику внешности модели, которая (внешность), безусловно, способствовала убедительной победе.
После награждения, когда Эдик выходил из зала под аплодисменты зрителей и жюри, к нему подошел Черкасов с букетом цветов в одной руке и бутылкой армянского коньяка «КВВК» в другой.
– За вами должок, молодой человек, – сказал он голосом, сводившим с ума миллионы его почитателей, – несмотря на то что вы теперь знаменитость!
Он рассмеялся хорошо поставленным музыкальным смехом и добавил:
– Пойдемте к вам, отметим дебют, а я позвоню в ресторан и скажу, чтобы обед принесли прямо в номер.
С губ Эдика уже готовы были сорваться слова об отсутствии денег и тяжело больном папе, но Черкасов опередил его:
– Разумеется, за мой счет, красавчик!
Слова эти были решающими, и Эдик даже не подумал о том, что надо бы тетю Таню тоже позвать. Заслужила.
Когда официант выходил из номера, Черкасов его проводил и сунул в карман трешку, немного задержавшись у двери, потом подошел к столу, откупорил бутылку коньяка и разлил в стаканы ароматный янтарный напиток.
Эдик был на вершине блаженства. Он в Сочи, в отдельном номере, звезда эстрады угощает его обедом!
Черкасов поднял свой стакан и сказал:
