– Нет, что ты! – Клюква казалась шокированной. – Никакой икры! Эту намазку я сделала из глаз ночных бабочек. Лично выковыривала вот этими пальчиками. – Ведьма протянула к жующим губам подруги свои куцые лапы с обломанными ногтями. Горгуля одобрительно хрюкнула, зеленоватый сок тек по ее усеянному бородавками подбородку. Публика постепенно собиралась, ковыляя меж каменных изваяний кладбища. Во-он там промелькнула вытянутая физиономия Изабеллы де Гнилль, местной светской львицы и отпетой тусовщицы. Там впереди под мышкой у упитанного ангелочка сгорбилась мадам Лепра, а на рассыпавшемся в крошку древнем могильном холме прикорнул сам Распадус Аниматус, чернокнижник с большим стажем и огромным шрамом через всю харизму. Фурчундра знала почти всех и с интересом наблюдала за ними, особенно оживившись, когда между двумя колдуньями вспыхнула яростная перепалка.
А вот Горгулю интересовало совсем другое. Соблазнительные ароматы неслись с расставленных между могил столов: фрикасе из крота, вороньи лапки под соусом из пауков, бутыли с шипучкой, газированные отрыжкой водяного. Десертные креманки манили слизью болотных улиток, увенчанных вместо вишенок заботливо вырванными из глазниц голубыми глазками красавиц… Ноздри Горгули возбужденно затрепетали. Такое роскошество! И так всегда, каждую ночь в этот день они всем своим блестящим сообществом собираются здесь, на кладбище Скоу-хилл, на это торжественное мероприятие.
Его душой была леди Изабелла де Гнилль, выступавшая в струящемся платье из паутинного шелка с фибулой в виде гипогоргона[25]. Когда-то она пролетала на своей скоростной метле мимо одного дома и сквозь оконное стекло увидела церемонию вручения Оскара, которую смотрел по ящику какой-то мужик в боксерских трусах. С тех пор она грезила красной дорожкой и сверканием вечерних платьев. И, наконец, решилась замутить что-то похожее на Скоу-хилл. Горгуля потянулась к запотевшему бокалу с отрыжкой водяного. Болтая озорные пузырьки, она наблюдала за собиранием шабаша. Два живых мертвеца как раз настраивали аппаратуру, мумия размотала свои бинты и намотала их на бобины. Проектор включился, мотор заработал. Желтоватый луч уперся в белое полотнище на пузе висевшего в воздухе привидения. Появился трепыхающийся прямоугольник, прошелся шепоток:
– Начинается!
Призрак захихикал, когда по его пузику поползли буквы с названием первого фильма:
«ПЛОТЬ ОТ ПЛОТИ»
В покоях царицы Ирмабийад тускло светили ароматические лампы и курились восточные благовония, наполняя искусно задрапированную шелком комнату сладковатым дымом. На золотых подносах, поставленных на резные столики темнокожими служанками, лежали заморские фрукты, и играло, поблескивая в хрустальных бокалах, алое вино. Но не диковинные плоды и терпкое вино привлекали внимание черноокой царицы, возлежащей на низком топчане в окружении драгоценных сосудов и дивных блюд. Ее руки, тонкие, словно выточенные из белоснежной слоновой кости, ласкали огромный опал. Искристый камень отражался в блестящих, черных, точно обсидиан, глазах Ирмабийад и освещал ее бледное лицо таинственным блеском. Ядовитая улыбка коснулась прекрасных уст царицы, когда она думала о том, как достался ей этот камень.
Ее преданное войско, напав на древний город Йарук, разграбило его святыню – храм бога Саалта. Гигантское, похожее на колокол, здание, высившееся среди полупрозрачных скал, казалось неприступным. Треугольный вход в святилище Саалта украшали грозные статуи собакоголовых стражей с позолоченными крыльями за могучими плечами. Воины Ирмабийад, одетые в сверкающие доспехи, пробив слабую оборону, вошли под своды храма.
В центре кумирни, в сводящем с ума облаке розоватого дыма, восседал сам Саалт. Его статуя, выточенная из большого куска порфира, зловеще высилась среди каменных постаментов, испещренных неведомыми надписями. В огромном животе идола сиял овальный опал. Именно его, среди прочих трофеев, доставили в шатер Ирмабийад – и теперь своенравная царица любовалась порочной красотой камня. Каждый раз, когда красавица поворачивала опал в своих ловких пальцах, на его гранях, словно маленькие радуги, вспыхивали переливчатые искры. Рассматривая сверкающий минерал, Ирмабийад вспоминала его историю…
