Я вернулся в квартиру Мияэ еще раз, ночью, на этот раз на машине, и отвез его тело домой, по пути размышляя, какую конкретно статью уголовного кодекса я в данный момент нарушаю. Узнай полиция о краже трупа, это вряд ли бы сошло мне с рук. Но выбора у меня не было. Приехав домой, я отрезал у трупа кисть левой руки и убрал ее в морозилку.
Неделю спустя, когда пришло время проводить «Заупокойную службу по левой руке», я поехал за господином Т, а Аяно осталась дома готовить ужин. Когда мы с Т вернулись, у дома стояла хорошо знакомая мне машина: она принадлежала Киёцугу. Нам крупно повезло: тот сказал, что внутрь заходить не будет и останется наблюдать за домом снаружи. В гостиной мы с Аяно накормили господина Т, дали ему выпить, а через некоторое время встали из-за стола и повели его в ванную. Там он спрятался, как мы с ним и договаривались.
Я положил левую кисть Кёити Мияэ, заготовленную заранее, в коробку и передал Киёцугу, который ждал меня в машине. Он тут же проверил ее содержимое и, удостоверившись, что все в порядке, поехал прямиком в дом Катабути, чтобы возложить руку на алтарь Усио.
Проводив Киёцугу, я вывел господина Т из ванной, посадил в машину и довез до станции. Напоследок я сказал: «Уезжай подальше. Поживи в каком-нибудь захолустном городке и минимум полгода не светись, даже на работу не устраивайся». В общем, с того дня господин Т стал числиться пропавшим без вести.
Первое время я был как на иголках, все ждал, когда мой обман раскроется. Но через несколько дней позвонил Киёцугу и сообщил, что церемония прошла гладко, по всем правилам. Такого облегчения я не испытывал никогда в жизни. Значит, нам удалось совершить первую «Заупокойную службу по левой руке», не принеся никого в жертву.
Но я не мог от всего сердца радоваться этому успеху. Пусть я никого и не убил, но все равно совершил преступление. Родственники Кёити Мияэ не знали о его смерти и до сих пор, наверное, пытались выяснить, куда он пропал. С каждым днем чувство вины мучило меня все сильнее.
А ведь мне предстояло совершить подобное еще трижды. Все время, что ушло на поиски трупа, я находился в постоянном страхе перед полицией и перед семьей Катабути. Это полностью истощило меня. Я даже не предполагал, что мне будет настолько тяжело. Думаю, Аяно чувствовала то же самое.
