Следующие несколько лет, пока Тое не исполнилось десять, я жил в семье Катабути. Все это время меня готовили к роли «наблюдателя» за исполнением ритуала. Чтобы завоевать доверие родственников Аяно, я выполнял все, о чем они просили, и притворялся, что отношусь к «Заупокойной службе по левой руке» очень серьезно.
Когда до совершения первого ритуального убийства оставался год, я приступил к осуществлению своего плана.
Первым делом я хотел убедить Сигэхару позволить нам с Аяно переехать в собственный дом. В правилах «Заупокойной службы» не уточнялось, где конкретно должны совершаться убийства, поэтому я сказал ему, что мы с Аяно можем проконтролировать совершение ритуала в новом доме, а потом передать кисть левой руки жертвы семье Катабути для возложения на алтарь. В таком случае порядок выполнения обряда нарушен не будет.
Сначала Сигэхару не понравилась эта идея, но меня поддержал Киёцугу, и в итоге он уступил, выдвинув два условия:
• Все решения, связанные со строительством нового дома, должны приниматься семьей Катабути.
• Киёцугу возьмет нас под личный контроль и будет следить за соблюдением ритуала.
Мы с Аяно согласились, и только тогда нам разрешили жить отдельно. Новый дом построили в префектуре Сайтама, потому что там жил сам Киёцугу.
Незадолго до нашего переезда Сигэхару вручил мне список имен и адресов более сотни человек. Это был перечень всех живых на тот момент потомков боковой ветви рода Катабути, и жертв для Тои нам надлежало выбирать именно из него.
Но откуда у Сигэхару такая информация?.. Семья Катабути с каждым днем пугала меня все сильнее.
В новый дом мы переехали в июне 2016 года, а «Заупокойную службу по левой руке» нам предстояло провести уже в сентябре. Согласно ритуалу, через три месяца мы должны совершить убийство. Но я не собирался ему следовать. Мой план состоял в том, чтобы обмануть семью Катабути и провести «Заупокойную службу» так, чтобы ни один человек не пострадал.
Для начала я навел справки о людях из списка Сигэхару и выбрал себе цель: господина Т, проживавшего в малоэтажном доме в префектуре Гумма[20]. Это был молодой человек чуть старше двадцати лет, без постоянного дохода и, по словам соседей, с кучей кредитов.
