– У нее вошло в привычку каждый день приходить ко мне и рассказывать о Саше. Вернее, о ее промахах. О том, что она опоздала на пять минут, что потеряла карты, что накричала на пациентку, что закончила прием раньше времени. Все эти наветы нельзя было проверить. Дубинина утверждала, что карты нашлись, а обиженную пациентку она лично упрашивала не писать жалобу в управление здравоохранения. Вот не знает теперь, уговорила ли.
– Фамилию пациентки она, конечно, назвать не смогла, – усмехнулся Гуров.
– Разумеется. Раз за разом я убеждался в том, что под моим носом происходят нехорошие вещи. Бездоказательные. Я даже пригрозил Дубининой выговором за то, что она торчит у меня в кабинете вместо того, чтобы заняться делом, и она помаленьку угомонилась, но ненадолго. Вскоре я узнал, что она повздорила с Долецкой в регистратуре, а там же люди, уши… И я вызвал к себе Сашу.
– А почему не Дубинину?
– На нее я каждый день смотрел в своем кабинете, зачем увеличивать количество просмотренного? К тому же я прекрасно знал, что все мной сказанное она пропустит мимо ушей. Так вот… Саша. Поговорил с ней, я предложил ей перевестись в наш филиал. Самый ужасный совет… Но вместо этого она положила на стол заявление об уходе по собственному желанию. Объяснила, что устала. Напоследок я сказал, что приму ее обратно в любое время.
– Почему же вы не предложили Дубининой перевестись?
Семен Михайлович укоризненно взглянул на Гурова.
– Думаете, не предлагал? Ответ был прост: ей от дома до работы близко. Категорически.
– Какая упрямая, – заметил Гуров.
– Сашу до сих пор жду. Нет, мы не созваниваемся регулярно, но после ухода Дубининой я позвонил ей первый и единственный раз. На работу выходить она отказалась. Вроде бы дела у нее налаживались, она надомным массажем занялась. В общем, не получился у нас разговор.
Гуров всмотрелся в свое отражение в оконном стекле. Оно почему-то раздваивалось, и создавалось впечатление, что у него плохое зрение. Он подумал о том, что Дубинина, похоже, специально третировала Долецкую. Бывает, что некоторые ничего не могут с собой сделать – настолько сильно им хочется подавлять, раздражать эмоционально и психологически другого человека. Диагноз? Черта характера? Или еще что-то заставляет их так себя вести? Природа у такого явления довольно невнятная. Интересно, что бы сказал на этот счет психотерапевт Алексей Долецкий?..
– Семен Михайлович, а контакты Дубининой у вас сохранились?
– Зайдите в отдел кадров, скажите, что я просил вам помочь, – ответил главный врач. – Просто покажите удостоверение и добавьте, что мы с вами уже беседовали. Если возникнут в чем-то сомнения, то пусть позвонят мне.
– А отдел кадров?..
– Из кабинета направо и по лестнице на первый этаж. Заблудиться невозможно.
– Я ваш кабинет еле нашел, – признался Гуров. – Лучше спрошу у кого-нибудь дорогу.
– Могу я спросить?
Семен Михайлович тяжело вышел из-за стола и направился к Гурову. И только тут Лев Иванович увидел, что у главного врача больные ноги. Он сделал пару шагов и облокотился о стол.
– Как там Саша? Она в больнице?
– В больнице она провела несколько часов, – вздохнул Гуров. – Сбежала ваша Саша.
– А ребенка ее пока не нашли?
– Не нашли, Семен Михайлович, – мягко ответил Гуров. – Если бы нашли, то я бы вас сейчас не отвлекал.
– Могу я попросить вас сообщить мне о… любом результате?
– Я постараюсь не забыть, – уверил Гуров и протянул руку.
Семен Михайлович ответил рукопожатием.
– По коридору направо, потом вниз, – буркнул под нос Гуров и пошел по указанному пути, достав на ходу телефон, а когда поднял голову, то увидел сидящего на стуле мужчину в синем медицинском халате. Он с интересом взглянул на сыщика. Гуров машинально кивнул в ответ.
– Я извиняюсь, вы тут одним человеком интересовались, – низким голосом проговорил незнакомец, поднимаясь навстречу.
Лев Иванович обернулся, чтобы оценить расстояние до кабинета главного врача, и подумал, что их разговор мог услышать любой человек, идущий по коридору. Открытые двери, отсутствие людей, голые стены, и, как следствие, каждое слово звучало в коридоре намного громче, чем обычно.
– Совершенно верно, – с подозрением проговорил Лев Иванович. – А вы здесь давно?
– Да нет, минут пять всего. Хотел заскочить к главному, печаточку хлопнуть, – он показал Гурову какой-то бланк, – но понял, что он там не один. Пока ждал, немного подслушал. Я не нарочно!
– А вы кто?
– Хирург. Егор Насонов. Второй этаж, кабинет двести пять.
– Четко, – похвалил Лев Иванович. – А что вы хотите от меня?
Хирург сделал неуверенный шаг в сторону кабинета.
– Печаточку, о’кей? – подмигнул он. – Я мигом.
Он быстрым шагом зашел в кабинет и через секунду появился в коридоре снова, на ходу обмахиваясь бланком.
– Вы же про Дубинину спрашивали?
Гуров кивнул.
– Я ее видел недавно. Она теперь в шоу-бизнес ушла.
– Куда? – не поверил своим ушам Гуров.
Насонов медленно двинулся вперед. Лев Иванович пошел рядом.
