Ответа не последовало, но Лев Иванович привык к тому, что люди не отвечают. Странный признак реального времени, считал он, состоял в том, что люди перестали реагировать друг на друга, используя голосовые связки. Раньше, еще лет десять назад, можно было стукнуться в любую закрытую дверь, и если за ней кто-то был, то в ответ непременно звучало: «Да?» или «Проходите!», но никак не устанавливалась тишина. Это и являлось приглашением к разговору и согласием на сотрудничество, это было знаком того, что ты никому не помешаешь, но сейчас же в ответ молчали. И неважно, что ты стучал, спрашивал, придавая уверенность тону и громкость голосу – тебя просто игнорировали.
За огромным столом в ярко освещенной комнате сидел высокий старик в белом халате. Он был совершенно лысым, под его носом были черные с проседью усы, а на глаза наползали лохматые седые брови. Взгляд был, разумеется, недовольным, и Лев Иванович понимал почему: врач работал, на столе перед ним возвышалась стопка одинаковых на вид справок, которые, судя по всему, главный врач подписывал одну за другой. Подписанные лежали в соседней стопке, и она тоже была не маленькой.
– Слушаю, – буркнул старик.
Гуров шагнул к столу и протянул главврачу свое удостоверение. Тот взял его и внимательно изучил. При этом он все еще продолжал хмуриться.
– Лев Иванович, – произнес он, возвращая удостоверение.
– Семен Михайлович, если не путаю, – ответил Гуров. – Приятно познакомиться.
– Не могу сказать того же, – проговорил старик. – Вы из полиции. Какая уж тут радость? К кому вам надо?
– К вам, – удивился Гуров.
– Ну вот вы уже у меня, это понятно, – пробурчал Семен Михайлович. – Но не лично же я вам нужен?
– А почему бы и нет?
– Полиция ко мне приходит только в том случае, если хочет попасть на прием к какому-либо специалисту, но без предварительной записи, – объяснил главный врач. – Не хотят сидеть в очереди, поэтому суют под нос удостоверение. Слишком заняты, им надо все сразу. А ко мне, как правило, только жаловаться идут. У вас жалоба?
– Нет. И к специалисту мне тоже не надо.
Гуров без приглашения сел на кушетку, стоявшую возле стены. Семен Михайлович вздернул брови.
– Удивительно, – изумился он. – А что же тогда вам угодно?
Лев Иванович одернул пиджак.
– Я насчет сотрудницы вашей поликлиники. Ирина Дубинина, врач-терапевт. Хотелось бы задать по поводу нее несколько вопросов.
– Дубинина? – отодвинул в сторону стопку бумаг Семен Михайлович. – Помню такую. Но она у нас не работает.
– Уволилась?
– И давно, – подтвердил врач. – Года два назад. Точнее не скажу, но если нужно, то могу позвонить в отдел кадров. Зачем она вам понадобилась, если не секрет?
– Не мне лично, конечно, – объяснил Лев Иванович. – Просто хотелось узнать у нее кое-какую информацию.
– Она ушла по собственному желанию, – добавил врач. – Я не стал ее задерживать. Некоторых сотрудников я бы приковал к дверям поликлиники, потому что не хочу терять таких прекрасных людей и ценных специалистов. Но когда Дубинина положила на мой стол заявление об увольнении по собственному желанию, то я не стал ее уговаривать остаться.
– Даже так?
Семен Михайлович глубоко вздохнул.
– Упрямее и тяжелее ее я никого и никогда не знал. Она… слов нет.
– А вы по-простому, по-народному, – посоветовал Гуров. – Я пойму, обещаю.
– Не так воспитан, чтобы по-простому! – зыркнул на сыщика главный врач. – Но, признаюсь, иногда хотелось. Скандалистка и шантажистка – вот ее полная и честная характеристика. Ни убавить, ни прибавить.
– Отчего же вы не уволили ее сами? – спросил Гуров.
– А такая характеристика не повод, чтобы подводить под статью, – Семен Михайлович указал пальцем в сторону Льва Ивановича. – По работе жалоб на нее не поступало. Но если бы хоть кто-то написал…
– То вы бы от нее сразу избавились, – понял Лев Иванович.
Главный врач нравился ему все больше. Сразу выложил всю правду, не стал корчить из себя ангела, и это было ценно. Однако Лев Иванович помнил слова Алексея Долецкого о том, что Александра не получила поддержки от начальства тогда, когда та была ей крайне необходима. Гурову хотелось узнать о том инциденте подробнее, но главный врач мог не захотеть вспоминать о своих ошибках. Но кто его знает? Может быть, то, что Гурову казалось ошибкой, на самом деле было самым верным решением?
– Много работы? – поинтересовался Гуров.
Семен Михайлович окинул взглядом документы на своем столе.
– Вы не представляете, сколько дней я искал время для этой идиотской работы, – вздохнул он. – Каждый бланк надо подписать, а их тут две сотни.
– Зачем так много?
– Должен быть запас, чтобы меня каждый раз не дергали, – объяснил врач. – Вообще-то, это серьезное нарушение, но пока что проблем не было… Могу я поинтересоваться? С чем связан ваш визит? Почему полиция вдруг заинтересовалась моей бывшей сотрудницей?
