– Да все об этом знают, – вздохнул Гуров, прижав пальцы к векам и вдавив глазные яблоки в глазницы. Ему хотелось на воздух, сесть за руль своей машины и отправиться домой. Улицы пусты, доедет он быстро. Зайдет в лифт, поднимется на свой этаж, откроет дверь своим ключом, потому что Маши дома нет – у нее ночные съемки, а это серьезно. А потом примет душ или обойдется без него. И – спать. А до утра надо еще дожить.
Сказывалась усталость, которой, по сути, и быть не должно. Лев Иванович с неприятным холодком подумал, что дальше будет только хуже. Он не молод, и надо признать, что уже не так быстро соображает. Не потому ли Орлов постоянно подсовывает ему в помощь прокуратуру, что раньше было нонсенсом? Или просто время такое, когда преступления стали другими?
Гуров очнулся. Долецкий неожиданно запел. В ухо Льва Николаевича лилась тихая песня на английском языке, мотива было не разобрать, но сам голос был очень и очень неплох. Лев Иванович поднялся со стула, опустошил пепельницу в мусорное ведро и посочувствовал миру оперы: такие голосовые связки профукали!
Долецкий перешел на прозу.
– Я душу хотел излить, гражданин полковник, – произнес он и шумно задышал в трубку. – Вы не отталкивайте меня. Я виноват, но вы не отталкивайте.
«Началось в деревне утро», – подумал Гуров, отправляя в мусор остатки бутербродов и гору использованных чайных пакетиков.
– Я слушаю, Алексей, но сейчас половина первого ночи, – намекнул он.
– А я недолго.
– Поверю. У меня все равно нет выбора.
– Вот именно, Лев Иванович. Потому что я никому не говорил того, что вы не знаете… прошу прощения.
– Слишком много «я», Алексей. Меня на вас не хватит.
– А я недолго.
Гуров был вынужден прослушать мини-аудиоспектакль, состоящий из шумовых эффектов: главный герой наполняет стакан и выпивает его. Слышимость была превосходной. Гуров пожалел, что не оглох.
– Навалились проблемы, – печальным голосом произнес Долецкий. – Все очень сложно. Вы, наверное, мне не верите?
– Для начала расскажите хоть что-нибудь, – посоветовал Гуров.
– Я изменил жене. Вот так-то.
– Вы уже как-то намекали на это.
– Не припомню такого, – с подозрением отметил Долецкий. – Это когда было?
– Послушайте, Алексей, – устало сказал Гуров в мобильник, присаживаясь на край стола. – Давайте завтра поговорим, а?
Долецкий замолчал. Лев Иванович взмолился, чтобы он повесил трубку и отправился спать. Завтра вспомнит о своих ночных откровениях и начнется вторая серия. На этот раз он станет оправдываться, что-то объяснять и извиняться.
– У меня мог бы быть второй ребенок, – выдал Алексей. – От той, с кем я изменил супруге.
– Вы уверены?
– Нет, – погрустнел Долецкий. – Просто вспомнил, что я плохой человек.
Вот об этом Льву Ивановичу совсем не хотелось знать. Тем более сейчас, когда все его мысли заняты реально существующим ребенком Долецкого.
– Я рад за вас, – проговорил Гуров. – Извините, мне нужно идти. Можете позвонить мне завтра?
– Я позвоню.
– Буду ждать. Спокойной ночи.
Он отключил связь и положил телефон на стол. Некоторое время смотрел на него, ожидая повторного звонка Долецкого, но этого не произошло. Тогда Лев Иванович с чистой совестью приоткрыл форточку и вышел из кабинета.
– Лев Иванович, зайдите к Петру Николаевичу, – попросила Вера, заглянув в кабинет. – Просил побыстрее. Фу, ребята, вы что, ночевали тут?
– Ты о чем? – не понял Стас.
– Накурено-то как.
– Сегодня никто не курил, а вот вчера до полуночи было дело, – признался Стас.
– Влетит от пожарных, – напомнила секретарь Орлова. – Не задерживайтесь. Он просил побыстрее.
Петр Николаевич Орлов напоминал самый спелый фрукт в подарочной корзине. Он выглядел свежо, несмотря на то, что с раннего утра успел побывать на заседании в министерстве, разобрать тонну входящей документации. Заметив помятый вид Крячко, он хмыкнул и указал сыщикам на свободные стулья. Те уселись, и Стас плюхнул перед собой стопку бумаг.
– Это что ты сюда принес? – поинтересовался Орлов.
– Это отчеты по каждому, о ком нам сообщили за вчерашний день, – объяснил Стас.
– А чего так много? – удивился Орлов.
– Их не много, – сказал Гуров. – Просто мы решили написать отчет подробно. Данные о заявителе, данные о ребенке, данные о членах семьи. В этом есть свой резон, согласись, Петр Николаевич? Потому что а вдруг что-то произойдет? А у тебя уже и адресок на клиента имеется, и сведения из базы данных есть.
– Хорошее дело, – протянул Орлов.
Крячко выдохнул.
– Полагаю, никаких новостей нет, – то ли спросил, то ли резюмировал Петр Николаевич.
Гуров отрицательно покачал головой.
– День только начался, – пожал плечами Стас. – Резонансное дело-то.
– По-моему, с вами такое впервые, – тяжело посмотрел на сыщиков Орлов.
– Что именно? – спокойным тоном спросил Гуров.
– Третьи сутки с момента совершения преступления, а никаких зацепок.
– Ну почему же никаких? – не согласился Гуров. – Зацепки были, только вот оказались ложными. Я об этом в отчете написал.
– Прочел я твой отчет, – буркнул Орлов. – Все прочел и с Игорем Федоровичем поговорил.
