– Теперь я спокоен, – едва заметно улыбнулся Гуров. – Он с нами с самого начала этим делом занимается. В курсе всех подробностей.
– Иногда я скучаю по девяностым, – мечтательно проговорил Стас, глядя на бумаги, которые принес с собой. – Писанины тогда было больше, зато мы точно знали, кто и кого замочил.
– Людей тогда тоже похищали, – напомнил Орлов.
– Но не тянули с требованием выкупа, – парировал Стас. – Ребусы не подкидывали, вот я о чем.
– А если «глухарь»? – вкрадчиво спросил Петр Николаевич.
– Не похоже, – поднял на него глаза Гуров.
– А на что тогда это похоже?
Лев Иванович вышел через задний вход, где располагалась импровизированная курилка. Образовалась она здесь спонтанно, и курили здесь сотрудники, когда не успевали уйти на полноценный перерыв. Лев Иванович как-то позабыл про это волшебное место, а теперь вот вспомнилось очень кстати.
С неба сыпался мелкий дождь, больше похожий на мокрую пыль. Температура воздуха прошлой ночью впервые опустилась ниже нуля. Осень все еще держалась. В народе начинали поговаривать о первом снеге. Гуров закурил и, подумав, встал ближе к стенке, таким образом оказавшись под нешироким навесом – кончик носа все равно остался под дождем, зато спина оставалась сухой.
Он тщетно ожидал утренних извинений от проспавшегося Алексея Долецкого. Он был уверен, что тот появится, но этого не произошло. Лев Иванович был рад такому положению вещей, но вчерашний разговор все-таки вспомнился. Он не осуждал Алексея. В конце концов, Гуров не был в курсе сложившейся ситуации, а вырывать что-то из контекста дело неблагодарное. С другой же стороны, какой еще может быть ситуация, если и так все ясно: Долецкий сходил налево, имея штамп в паспорте. Какими могут быть оправдания? Нет их. Не придумали еще.
Гуров смотрел в тусклое серое небо, курил и вдруг вспомнил о своих чувствах. На душе мигом стало паршиво. Кольнуло даже где-то в сердце, потому что он вспомнил Викторию Сергеевну. Он еще не разобрался в ее поведении, да и в своем запутался, но уже понимал, что между ними начинается то, к чему он совершенно не готов. Руки связаны. У него Маша. Он представил, что он и Кораблева вместе. Вот так скоро, без подготовки. Как случившийся факт. И вдруг все встало на свои места. Он не готов к отношениям с ней, потому что Виктория не Маша. Как, оказывается, все просто.
Гуров выдохнул. Все, из головы вон. И мелодия телефонного вызова, прозвучавшего в кармане, быстренько вернула его в реальность. Он на Петровке, за спиной управление, на улице холодно. Пора возвращаться.
Маша позвонила, чтобы сказать, что она вернулась, очень устала и вот прямо сейчас падает в постель, чтобы ее никто не беспокоил. Лев Иванович обещал выполнить просьбу.
Пока он прохлаждался под ноябрьским небом, Стас успел вскипятить чайник.
– Тебе чего? – спросил он. – Кофе? Чай?
– Садись, я сам приготовлю.
Крячко подошел к окну. Курить он предпочитал под форточкой, а не на свежем воздухе.
– Мне вчера звонил Долецкий, – сообщил Гуров. – Хорошо поддатый, между прочим.
– И что сказал?
– Сказал, что когда-то у него была любовница, которая могла родить ему ребенка. Думаю, его жена не в курсе таких подробностей.
– Почему ты так решил?
– Потому что он не сказал ей, это же очевидно, иначе она бы видеть его не захотела, – ответил Гуров. – А она до сих пор хочет. Вчера он был в таком состоянии, когда из человека вылезает вся правда. Но он предпочел поделиться ею со мной, а не с Сашей.
– А вдруг она уже давно в курсе? – оживился Стас. – Вот тебе и мотив. Отомстила мужу за его же распутство.
– Затянул старую песню, – закатил глаза Гуров. – Версию мести мы уже отработали. Угрозы и шантажа тоже. Вот эта маленькая передышка, – он указал на отчеты, – может нам дорого обойтись. Но я не знаю, что нам делать. Орлов прав. Не припомню, чтобы мы находились в таком глухом темном тупике так долго.
– Да погоди ты, Лева, – скривился Стас. – Бывало подобное, и не раз. Всегда выходили из положения. И потом, теперь все на ушах стоят, кому не лень. Значит, больше шансов раскрыть дело.
– Это маленький мальчик, Стас. У него сил с гулькин нос и соображалка еще не работает, чтобы сигнал о помощи подать. Ты меня знаешь, Стас, я не буду радостно врать о том, что у дела о похищении мальчишки будет хороший исход, – я ко всему готов. К любому исходу. Но раньше мы хотя бы что-то имели в запасе. Улики, версии. Всегда были какие-то дополнительные пути поиска. Ну вспомни, ну? А сейчас замкнутый круг.
– Да понял я, понял. Слушай, чай какой-то… травяной, что ли? – недоуменно произнес Стас и взял коробку. – Ну точно. С чабрецом. И какого черта он на коробке нарисован так, что его не видно? Эта дохлая серая ветка – чабрец? Вот черт, а я-то думал, что беру обычный черный, без добавок. Тьфу.
Очередной телефонный вызов был уже не от любимой жены. На экране высветилось знакомое имя.
– Лев, утро доброе, – услышал Гуров голос Гойды. – У вас все тихо?
– Относительно. А у тебя?
– Нет. Только что позвонил Алексей Долецкий. Есть вторая записка от похитителя, только теперь под «дворником» его машины.
– А где стоит машина?
