Старик и раньше не однажды говаривал, будто лично знаком с государственным секретарем, и не просто знаком, а в свое время имел честь оказать ему немалые услуги и потому мог надеяться на благорасположение высокого чиновного лица. Он и впрямь отправился в правительство и вернулся часа через два довольный и важный: Рейц поручил ему некое дело, суть которого старик товарищам не сообщил: видно, дело-то было секретное. Он сказал только, что завтра выезжает из Претории, берет с собой Клауса и Дмитрия, а остальные могут возвращаться в свое коммандо, к Бозе.
— Как же так? — забеспокоился Дмитрий. — Мне ведь тесть наказывал обязательно побывать на руднике.
Гуго задумчиво поскреб бороду. Рейц, конечно, большой человек и дело государственное, но подводить Артура тоже не годится.
— Ладно, езжай на свой рудник сейчас же, а завтра вечером, часов в шесть, встретимся на выезде из Йоганнесбурга… Поспевай.
Он здорово гнал лошадей и на рудник прискакал в тот же день. Из пондокки, нищенских лачуг негритянского поселка, завидя его, повыскакивали женщины, старики и детишки.
— Масса Дик приехал! Масса Дик!.. Какие вести привезли вы, масса Дик?
Они бежали за ним, вопили, бормотали что-то, цеплялись за седло и стремена. Дмитрий снял шляпу, помахал ею и, чтобы отвязаться от толпы, крикнул, кивая на слугу:
— Вам все расскажет Ганс. Оставайся с ними, Ганс.
Отхлынув от него, негры с криками окружили земляка…
Его встретил Мориц. Казалось, он готов был целовать пыльные сапоги хозяйского зятя. Радостно причитая и угодливо кланяясь, он повел Дмитрия в дом Бозе, поручив коня кому-то из слуг.
— Где Вейден? — грубовато спросил Дмитрий; он не любил Морица, льстеца и подхалима.
— Господин Вейден больной, масса Дик. Вы знаете, масса Дик, он немножко много любит доп, и потому у него всегда больная голова, масса Дик.
Вейден и впрямь был плох. Он совсем опустился. Из-под грязных седых лохм смотрели мутные, запухшие глаза. Засаленная порванная куртка висела на нем, как мешок. Однако пьян он не был. Всплеснув руками, старик бросился к Дмитрию, но тут же схватился за сердце, охнул.
— Болит… Это от радости, Дик… Это ведь ты, Дик?.. Бросили вы меня, забыли.
— Садитесь, дядя Клаас, садитесь. Что ты стоишь, Мориц? Дай господину Вейдену воды!
Мориц стремглав кинулся на кухню.
— Он не слушает меня, Дик, этот наглый негр. Он боится только сильных, а я слабый, старый человек, и он не хочет меня слушать. Понимаешь, не хочет! — Старик бормотал и хныкал, как обиженный ребенок.
— Успокойтесь, дядя Клаас, успокойтесь. Вот выпейте воды. Может, вам прилечь?.. Мориц, быстро ужин. Да побольше засыпь там зерна коню.
— И пусть он даст нам вина… Нет, пусть даст бренди. Скажи ему, Дик.
Мориц стоял, склонившись перед Дмитрием. Тот крикнул:
— Слышал, что сказано? Быстро!
«Да, худо дело», — подумал Дмитрий. Разговаривать с Вейденом о делах в тот вечер он не хотел, однако тот сам завел речь о руднике.
— Я плохо справляюсь, Дик, с поручением хозяина. Тут нужен кто-то другой. Этот Мориц все может растащить, я ему не доверяю.
— Ну как же он посмеет?
— Ох, Дик, ты не знаешь его! И потом… — Старик таинственно поманил Дмитрия пальцем к себе поближе, зашептал хрипло: — По-моему, здесь бывает Якоб Мор. Они снюхались с Морицем. Вот в чем дело.
Дмитрий отшатнулся.
— Бросьте, дядя Клаас. Что за чепуху вы говорите! Откуда быть здесь Мору? И с каких это пор Якоб стал водиться с неграми?
— Нет, Дик, ты не знаешь, они снюхались.
— Ну хорошо, мы поговорим об этом утром. Только вы… приведите себя в порядок, дядя Клаас. Переоденьтесь хотя бы.
Дома его ждал Ганс. Как старательная хозяйка, он обметал с вещей пыль.
— Ты почему не остался в поселке?
— Я подумал, может, я нужен буду вам, масса Дик. А в поселок, сказал я им, я приду еще завтра. Они послушали мой рассказ, я послушал их. Негры плохо живут, масса Дик, совсем плохо, им нет чего поесть. Хозяина нет, работы нет, денег нет. Они едят только то, что дает вельд. А разве много может дать вельд? Ведь у них нет своей земли, негде сеять сорго и маис, нечего есть.
Он говорил еще долго. Дмитрий хмурился, склонив голову на ладонь, наконец спросил:
— Секе жив-здоров?
— Немножко здоров, только очень тощий и старый.
— Сбегай-ка за ним.
— Сейчас?
— Сейчас.
— Хорошо, масса Дик. — Ганс вышел, но почти тотчас вернулся. — Вас очень хочет повидать Марта, масса Дик. Та мулатка, вы знаете…
— Где она?
— Она ждет у порога.
— Марта! — закричал Дмитрий. — Что же ты не входишь? Входи!
Она появилась закутанная в шаль, похудавшая, с трепетными, пересохшими от волнения губами. Поклонившись, стала у двери и внимательно оглядела Дмитрия большими, как огромные миндалины, карими глазами.
— Скажите: Питер… масса Питер живой?
— Живой, Марта, живой! Он здорово воюет и уже фельдкорнет.
— О, я знаю, он настоящий мужчина… А Каамо живой?
— И Каамо живой и здоровый. Ты садись, Марта, поговорим…
