— Да, дядя Акчюр, это я, — ответил я на суварском. — Доброго здравия, дядя Ильпетер. — Мужчинам было уже за тридцать, и у себя дома, в Суваре, я всегда обращался к ним так. — Извините меня, пожалуйста, но о судьбе Яркея и Хонтеяра я ничего не знаю. Нас тогда эльфы из клана Водяного тумана и наши же сувары из рода Нухратов зажали где-то в верховьях Вылы, и они остались наверху прикрывать меня. Я же бросился в реку, но в меня вскользь попало несколько эльфийских зачарованных стрел. А потом, уже в воде, эльфы закидали меня и магией. И дальше я уже ничего не помню. Вроде, меня нашли беспамятного. Потом приютил у себя дядя Лакшир, и надолго. Потом, мне захотелось отправиться куда-то Тартарию. Всё это осталось у меня в памяти, но только отрывками. В себя я пришёл только месяцев пять назад. И до этого жил как Найдён Северянин. Вот так случилось. Многое мне удалось вспомнить, но, к сожалению, не всё, особенно о жизни в нашей Суварской Пустоши. И я очень благодарен Яркею и Хонтеяру, но, честное слово, не слышал о них больше. И благодарствую, дядя Лакшир, за то, что и Вы приняли участие в моей судьбе! — Последние слова я уже произнёс на даромском. — К сожалению, и о жизни в Закате многого не помню.
— Что же, Акчул, твоей вины в этом нет. Жив, и хорошо. К сожалению, твоего деда в живых уже нет. Убили его Нухраты, как раз после твоего отъезда. Тайком подкараулили, а потом смуту устроили. — Честно сказать, я давно уж это чувствовал, и потому никак не проявил своих чувств. Да, при случае постараюсь отомстить, и жестоко, но прямо таким страшным горем эта новость для меня уже не являлась. — Значит, говоришь, что и на тебя покушались эльфы из клана Водяного тумана и наши сувары из рода Нухратов? А ты не мог ошибиться?
— Нет, дядя Акчюр, я смог опознать Алая Батукина и Камаша Ветлука. Это точно они были. Там ещё человек пять было, но мне всех их опознать не удалось. Не видел я их ранее. Но разговаривали они точно на суварском.
— Вот сволочи! Всегда был уверен. Жаль, что их здесь нет. Дай только вернуться, своё получат!
— Конечно, получат. Нухратам и другим смутьянам от меня прощения не будет. А так, успеете ещё вернуться, дядя Акчюр. Надеюсь, это пока не горит? Вы лучше расскажите мне, какими судьбами здесь оказались!
— Обложили нас эльфы, Акчул, плотно. Всякую торговлю с Сабирской империей перекрыли. Свара у них там знатная началась, заодно и нам досталось. Зерна не хватает, живности мало стало, голод может начаться. Потом, смута всё эта, и нам житья от Нухратов не стало. Вот и надумали или наладить торговлю с западом, или самим где-то осесть. Но, похоже, и здесь не совсем повезло. Дальше на запад никак не пробиться, а даромцы нам не совсем рады. Да и у них всякая торговля прервалась, и им самим не хватает.
Конечно, Призрачная стена сильно помешала всей даромской торговле. Но меня это, честно говоря, не совсем волновала.
— Дядя Акчюр, дядя Ильтепер! Я, конечно, мог бы помочь вам слегка, но меня, прежде всего, интересует, верны ли вы мне как вождю клана или нет. Потом, могу сразу сказать, если вы доверитесь мне, то хорошей жизни тоже не будет. Точно придётся вцепиться с кем только можно, хотя бы, с теми же эльфами, так как будут затронуты и их интересы. Придётся хитрить, приспосабливаться, драться с ними насмерть. Вообще, с пустого места начать придётся.
— Акчул, ты кто? Непонятные речи ведёшь, не уговариваешь, а сразу пугать начал? Похоже, домой возвращаться ты не собираешься?
— Аэлита, — я тут же обратился к своей милой на магоцитском, — я хотел предложить людям своего клана заселить новые земли, но, похоже, они пока сомневаются. Как ты думаешь, стоит с ними связываться? Но тогда мне вообще придётся от них отказаться.
Уж я был уверен, что магоцитский наши гости никак не могли знать. Мне не хотелось обижать их, всё же это именно их младшие братья меня спасли, но требовалась проверить. И мне нужны были именно верные мне сувары, и надёжные! Иначе никак! Вдруг зараза предательства проникла и в них?
— Акчул, не отказывайся. Ты всё же их вождь и князь Орхея. Попробуй ещё раз. Откажешься, потом и веры к тебе меньше будет.
— Хорошо, Аэлита. Попробую, но если они откажут мне в верности, то тогда я с ними дел иметь не буду!
После я уже спокойно обратился к своим соплеменникам, недоумённо взирающим на нас, на этот раз, чтобы было понятно всем, на тартарском.
