Разум тоже не отставал, все сильнее играя со своей владелицей, показывал ей разные картинки, подстрекал сбежать, чтобы все это закончить и всячески сопротивлялся, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы прекратилась эта пытка, но здесь уже помогал сам эльф, отгораживая девушку от тех ужасов, что проецировал её мозг. И чего там только не было. За все время он считал, что видел многое, но даже его разум девушки сумел удивить. Некоторые картины были слишком жестоки, чтобы пытаться их принять. Они сводили с ума, заставляли биться в истерике, а убирая их подальше или разрушая волшебник все больше и больше напрягался, не ожидая чего-то подобного.
Ночь сменилась днем, но ни единого луча света не попало в плотно зашторенные окна, закрытые еще и квадратными пластинами из тонкой древесины, аккуратно прибитой к раме каждого окна, чтобы не повредить стекло. Пропели первые петухи, потом вторые, а буйство энергий все терзало тело девочки, меняя его и её сознание. Снова зашло солнце, но эта парочка продолжала сидеть в своих кругах, обливаясь потом и стараясь не шевелиться, хотя последнее было больше фантастическим явлением, учитывая то, что все тело уже давно затекло и даже при желании, пошевелиться было просто невозможно.
В какой-то момент невидимый и едва ощутимый ветер энергий стих, а после и вовсе смолк, заставляя девочку упасть ничком, так и не открыв глаза. Прутик вывалился у неё изо рта, почти перекушенный и с явными следами зубов. Эльф тяжело вздохнул, глядя на то, что осталось от ритуального круга и перевел взгляд на девочку. Та лежала неподвижно и не дышала.
Зима в этом году выдалась снежная. Целые лапти снега падали с неба еще с первого декабря. Морозы особо не лютовали, но погода была прохладной и просто требовала теплой одежды. Сугробы красовались на каждой улице, радуя не только детвору, но и некоторых взрослых, что не бросали свои детские привычки и порой позволяли себе небольшую шалость в виде игры в снежки или просто падения в эти самые сугробы, не задумываясь о том, что там, под ними.
Не нравилось все это лишь дворникам, матерно ругающимся на кучи снега, что оставляла после себя погода по ночам. Матерились и мели, скребли лопатами, сбивали ломами обледенелости возле подъездов и сосульки, выросшие над каждой крышей и входами в магазин. Песок сыпался то тут, то там, чтобы люди могли спокойно пройти, не падая на каждом шагу, а места, где никто не ходил, облюбовали дети, весело кричащие и смеющиеся, после каждого метра, что удавалось проскользить, как на ногах, так и на пятой точке.
В этот день было особенно снежно. Вся техника города не справлялась со снегопадом, что обрушился на него, заметая каждую улочку и каждую подворотню. Машины ездили медленно, а метро в этот день было забито до отказа. Лишь детвора получала от этого дня удовольствие, ведь каникулы для них начались раньше, а на улице было просто превосходная пора для игр. Спешно рылись тоннели, по которым бегала детвора, строились снежные дома и снежные бабы, да и в целом город больше напоминал какой-то сказочный, покрытый предновогодними огнями, отовсюду звучала музыка и просто было как-то уютно и спокойно на душе.
Среди всего этого разнообразия и снежного безумия старалось не выделяться на общем фоне и довольно престижное заведение – ресторан «Аркадія». Он был усеян рождественскими огнями и пестрел, словно новогодняя ёлка. Весь персонал, включая привратника был одет в новогодние костюмы, так радовавшие детвору и гостей, настраивая всех на праздничный лад. Играла музыка, сменившись с ритмичной, на более спокойную и душевную. Да и контингент немного изменился, ведь хмурые мужчины и женщины, заходившие по работе, все больше сменялись семейными парами с детьми или просто теми, кто зашел отдохнуть и хорошо покушать.
Цены здесь немного кусались, но ведь много кто позволяет себе чуть больше на праздники, чем в обычные, серые будни. Движение возле ресторана было затруднено, снегоочистительная техника сюда еще не успела добраться повторно, расчищая улицу по соседству, потому большинство гостей сюда добирались исключительно пешком или на метро. Хотя не обошлось и от крупных, грузных внедорожников, месивших снег и грязь большими колесами, доставляя особо ленивых гостей, что не любили ходить на своих двоих.
Вот одна из таких машин остановилась, чтобы из её чрева вышел высокий, статный мужчина, тут же обернувшийся к дверце и протянувший руку женщине, что вышла следом за ним. Оба были одеты в зимние одежды, а на руках мужчины красовались изящные, кожаные перчатки. Женщина же наоборот, не скрывала свои руки, была одета в дорогое пальто и шарф, что словно ниспадал с плеч. Оба выглядели безмятежно, немного раздраженно, словно собрались в спешке, боясь опоздать. Ночные фонари, тщетно, пытались прогнать темноту, но пока проигрывали хлопьям снега, облепившим все вокруг, в том числе и эти самые фонари.
