Море — и то казалось куда более обжитым и наполненным, чем этот берег. — То мелькнет рыбацкая лодка вдалеке, то поплавки сетей и крабовых ловушек на отмели, каботажное суденышко проковыляет навстречу, или белый парус чиркнет горизонту… Море кормило, давало работу, и даже смысл жизни… И казалось, что люди населяющие эти берега — так и живут в море, лишь иногда, подобно тюленям, выползая на берег, чтобы переждать непогоду, или просто — погреть толстое пузо на солнышке… И подобно тем же тюленям — эти люди, на берегу становились такими же неловкими, смешными и нелепыми.
…Увы, но на сей раз, с ветром «Чайке» не повезло. Он дул с юго-востока…, почти навстречу курсу корабля… Все время приходилось идти крутыми галсами, да еще и вблизи берега, где весьма велика опасность сесть на мель или столкнуться с рифом…, так что работы экипажу хватало. И тем не менее — даже в таких условиях, мореходные качества kliper, позволили ему пройти расстояние почти в две сотни верст, менее чем за сутки. И уже утром следующего дня, «Чайка» вошла в бухту Хиим*кии.
Тут уже, лекций профессора Йоорга не понадобилось. — Кто не слышал про эту бухту и этот город? — Разве что совсем отсталые дикари южных островов, или джунглей Западной Земли. А у всех остальных, для кого слово «Империя» не было бессмысленным набором звуков, название Хиим*кии, вызывало в душе целый взрыв, подчас самых противоположных эмоций.
Хиим*кии был воротами…, парадными воротами в Империю. Именно отсюда, в свое величайшее плавание, вышел самый легендарный корабль в истории человечества. — Тот самый «Морской Гусь», первым сумевший переплыть Срединное море, тем самым завоевав себе право быть синонимом подвига и удачи, дерзкого вызова богами и стихиями, прорыва в неизведанное и достижения невозможного. Недаром, до сих пор, спустя тысячи лет — «Морской Гусь» оставался наиболее популярным названием для действительно хорошего судна.
Отсюда же, спустя сотню лет, отправлялись и армады имперских кораблей, покорять жителей берегов Срединного моря, а потом и всего океана… На восток, север, юг, и запад… несли они имперскую цивилизацию и культуру, получая взамен покорность, а так же земли и богатства «осчастливленных» народов.
…Если бы только можно было бы пройтись с колоколом Готора, по дну этой бухты… — Сколько бы всего удивительного, наверное, можно было бы там найти! Ведь если верить историческим записям — все оно должно быть буквально в несколько слоев застелено обломками кораблей, людскими скелетами, и потерянными богатствами.
Увы… Но былая слава этой бухты, была уже в прошлом. …Или, может быть, в далеком будущем? А сейчас — в гавани, некогда вмещавшей флота в сотни вымпелов — стояло едва ли три десятка больших кораблей. А знаменитые, некогда грозные форты-крепости по берегам, обветшали, представляя из себя большую ценность для любителей древности, нежели военных людей.
Тем не менее — Таможня как всегда бодрствовала, а портовые власти заботились о пополнении казны и своих карманов. — Так что — полностью разделаться с формальностями, и отправиться наконец в город — компании искателей приключений, удалось только уже далеко за полдень. И потому, несмотря на настойчивые приглашения профессора, сгоравшего от нетерпения осмотреть все местные достопримечательности — вместо экскурсии по историческим местам, путешественники предпочли отправиться в гостиницу, переждать наиболее жаркое время дня, подремав в своих комнатах, или в общей зале, за кружкой прохладного вина и закусок. — Благо, Одивия Ваксай, бывшая тут уже не первый раз, прекрасно знала город, и постоялые дворы, где усталый путник может рассчитывать на максимальный комфорт, по вполне умеренным ценам.
…Что характерно — почтеннейший Йоорг, намылившийся было отправиться обходить храмы и дворцы самостоятельно — едва пройдя сотню шагов по раскаленным каменным мостовым, так же поспешил присоединиться к общей группе. — Профессорская хламида, конечно очень почтенное одеяние — она придает фигуре величественность, и внушает почтение окружающим, особенно когда ее обладатель стоит за университетской кафедрой. Но гулять в ней по раскаленному на солнце, пусть и древнему, но городу — удовольствие невеликое!
— Тут так всегда… — Пожала плечами Одивия. — Почему-то, в Фааркооне, в это же время года, дышится куда более легко, и зной допекает намного меньше…
— Океанские течения наверное… — Бросая нетерпеливый взгляд в сторону ближайшей тени, пояснил оу Готор. — Несут прохладу, а тут — сплошная парилка… Гляньте — на улице никого, одни мы тут, как полные пеньки торчим… Пойдемте-ка лучше в гостиницу…
И правда — хоть в порту еще можно было увидеть какую-то людскую суету — улицы Хиим*кии, в это время суток будто вымерли. Лишь унылый ветерок, колыхал занавески на открытых окнах, да гонял мусор по камням мостовых.
Лишь спустя три часа, когда солнце уже начало заметно клониться к горизонту — город начал оживать, на улицах зазвучали голоса людей, застучали шаги, заскрипели повозки, заиграла музыка.
