Что ж — маэстро знал, о чем говорит. — Кухня Мооскаа, придирчиво вобравшая в себя лучшие рецепты со всего мира, по праву считалась эталоном хорошего вкуса на всем пространстве бывшей Империи, и даже за ее приделами. — Тут и обилие блюд на основе молока и мяса — характерных для степняков-животноводов. Квашенные и маринованные овощи — «конек» горских кухонь. Каши, лепешки, пироги… — основа питания земледельцев.
Специи и приправы со всех уголков земли… А уж какой вклад вносило в это разнообразие, близко расположенное море — даже и объяснять не стоило. — Достаточно только упомянуть классические «морские уши» — сырую рыбу, нарезанную небольшими кусочками, на комочке пропитанной соусами каши. — Можно ли представить себе хоть одну мооскаавскую харчевню без этой чудной закуски?
Тысячи лет, люди со всего света съезжались в Мооскаа, принося с собой любимые виды продуктов и лучшие блюда… Все это смешивалось и перемешивалось тут в едином котле, со всей имперской решительностью и беспощадностью, образуя удивительные сочетания вкусов, устоять перед которыми не мог никто. Ведь не даром, составленный при Третьей Династии, императорским сановником Миико Кьяяном «Трактат о вкусной и здоровой мооскаавской пище», можно было найти в любом уголке земли, на каждой солидной кухне.
Что ж — этот кабачок, похоже, придерживался самых высоких мооскаавских стандартов. Так что не удивительно, что первые минут двадцать-тридцать, разговор как-то не клеился, а вместо этого пирующие активно работали челюстями и столовыми приборами. — Все не только успели изрядно проголодаться, но и испытывая истинное уважение и даже трепет — с молитвенным сосредоточением на лицах, отдавали дань искусству повара. Так что все разговоры сводились к просьбам передать соус, или рекомендациям попробовать то или иное блюдо.
Лишь когда животы изрядно округлились, а основные блюда опять сменили на закуски и сладкое, разговор вернулся к знаменитой и таинственной шпаге.
— …Я могу лишь сказать… — Ответил Ундаай на повторную просьбу Одивии. — Что сделан этот клинок, где-то сто пятьдесят-двести лет назад. Никак не раньше, это хорошо видно по характерному профилю клинка. И никак не позже ста лет назад, ибо именно тогда, вместе со смертью последнего мастера, прекратила свое существование семья Октай. …Очень знаменитый был род. — Мы вечно соперничали с ними в мастерстве. …И даже, надо признаться, проигрывали в последние года, когда они придумали, как делать свой «слезный булат» — видите — какой характерный узор?!
Увы, но последний мастер из семьи Октай, не имел детей, и был слишком горд чтобы взять ученика из вне. Так что секрет «слезного булата» умер вместе с ним.
Многие пытались открыть его, и даже добивались схожего рисунка. Но вот того сочетания гибкой упругости и твердости, повторить так и не могли.
Однако известно, что семья Октай, каждый такой клинок, делала по три года. И всего их — сделано около двух сотен.
…И да, думаю, вы это и сами понимаете — эфес, явно не родной, иначе бы я, возможно, смог бы сказать вам несколько больше. — Мода на гарды, куда более переменчива, чем непосредственно на сам клинок.
Однако, сударь оу Дарээка — позволю себе дать вам один совет — коли вы окажетесь в наших горах — обратитесь в мастерскую любого старого рода. Там сочтут за честь поработать с клинком Октая, и бесплатно сделают ему куда более достойное обрамление, чем эта медяшка. Даже если вы большой поклонник рационального стиля, и не выносите никаких украшений. — Можно сделать простую стальную гарду — точно по руке и отлично уравновешивающую оружие. А можно… — видите — Ундаай вынул из ножен свою шпагу, и протянул ее рукояткой вперед. — Можно сделать и вот такою вот… Ничего лишнего, но зато как красиво!
Гарда его шпаги, сделанная из полированной стали и украшенная протравленным узором, была и правда великолепна, и судя по виду — продуманна до мелочей и необычайно удобна. Ренки, обычно гордившийся своей «медяшкой», внезапно даже почувствовал смущение — будто бы он и впрямь обижал великолепный клинок, жалея для него достойный эфес и ножны.
— Благодарю вас, сударь… — Кивнул он Ундааю. — Не уверен, что в ближайшее время окажусь в Олидике, однако, хорошенько подумаю над вашим предложением.
— А теперь, значит, моя очередь… — Вступил в разговор мастер Лии. — Не знаю, благородный оу Дарээка, как эта шпага попала в ваши руки, (хотя и надеюсь услышать эту историю) — но когда-то она была моей.
