Представление длилось еще около полутора часов. За это время позади торговых палаток расставили столы, на которых периодически появлялись угощения, мгновенно сметаемые голодными горожанами. Рядом со столами развели несколько костров, на которых грели в котелках чай. Согревающий напиток расходился на ура.
Зрители на трибунах, включая Миледи, голодными глазами смотрели на этот пир, ожидая конца представления и возможности хоть немного согреться. В последние полчаса Лантана уже даже не слушала, о чем говорили Сагиттар и Бетоника. Женщина погрузилась в свои мысли, направив пустой взгляд куда-то сквозь сцену. Лиатрис также молчал, посматривая то на Лантану, то на Лорда с певицей. И дождавшись конца преставления, предложил соседям по трибуне пройти к столам с чаем и блинами.
Лорд спустился первым, любезно помог женщинам и, взяв под руки обеих, повел их к столам. Лиатрис без стеснения усмехнулся и последовал за ними.
Первый стакан с чаем Лиатрис подал Миледи, второй протянул Бетонике и спросил:
– Вы остаетесь на вечерний пир?
– О нет, мне, к сожалению, уже пора ехать! Если бы не праздник, я бы уехала еще на рассвете.
– Очень жаль! Мне кажется, мы все были бы рады услышать сегодня еще раз ваше пение! – вежливо высказалась за всех искусственно приободрившаяся Миледи.
– А мне было бы безумно приятно спеть для вас снова! Я думаю, в ваших краях я не в последний раз! Благодарю за гостеприимство, прекрасный праздник, а сейчас мне пора, – Бетоника присела в небольшом поклоне Миледи.
– Позвольте вас проводить? – вмешался Сагиттар и, не дожидаясь ответа, обратился к Лантане: – Миледи Тилия, мне, пожалуй, уже тоже пора ехать.
Лорд пожал руку Лиатрису и, поклонившись на прощание Миледи, ушел под руку с Леди Бетоникой в сторону ворот.
Лантана молча провожала их взглядом. Рядом со сценой зажгли чучело. Проходя мимо сего действия, Лорд и его спутница на несколько мгновений остановились посмотреть что происходит и, смеясь и что-то обсуждая, ушли с площади. Миледи смотрела, как трескается и разваливается чучело зимы вместе с ее надеждами, держа в руках остывшую чашку чая.
16.
Сон ушел… Не было ни картинок, ни образов, ни света. Лилия осознавала, что уже не спит, но тяжелые веки не хотели открываться. Сквозь темно-серую пелену, окутавшую сознание, тихонечко пробивался голос дочери: «Мама? Мам? Проснись, пожалуйста!»
Лилия попробовала перевернуться на другой бок, но тело не слушалось. Давящая боль сковала все мышцы, позволив женщине лишь шевельнуть рукой.
– Мамочка, надо проснуться! Мам? Ты меня пугаешь! – дочь звала негромко, как будто боялась разбудить кого-то еще, но голос ее звучал все более и более настойчиво.
– Я не сплю… – смогла выдавить Лилия.
– Как ты себя чувствуешь? – все еще встревоженно, но уже с долей облегчения в голосе спросила дочь.
Лилия не ответила. Она попыталась снова открыть глаза, но яркий свет мгновенно резанул прямо по зрительному нерву. Прикрыв глаза рукой и отворачиваясь от окна, женщина попросила: «Закрой, пожалуйста, шторы!»
Перевернувшись на другой бок, Лилия нашла в себе силы приподняться над подушкой и все же открыть глаза.
– Который час?
– Уже утро. Ты проспала весь день и всю ночь. Мамочка, что с тобой? Как ты себя чувствуешь? – повторила вопрос Рита.
– Я не знаю… Все тело ломит.
– Ты не заболела? Померь температуру! – дочь протянула градусник. Лилия машинально засунула его под мышку и, посмотрев на часы, спросила:
– Ты на занятия не опоздаешь?
– Сегодня суббота, мне ко второй паре. Если хочешь, я могу вообще пропустить лекции и побыть с тобой?
– Еще чего не хватало!
Градусник запищал, оповещая о вполне нормальной температуре тела. Лилия вынула его:
– Иди, учись! Я в порядке!
Рита вздохнула, забрала градусник и вышла из комнаты, оставив мать наедине со своими мыслями.
Лилия откинулась на подушку и задумалась о своем сне. «Неужели это все? Вот так запросто взял и уехал!» Чувство досады смешивалось со странным недовольством собой. «Ведь могла же я пнуть ее как-нибудь! Пусть бы разбудила его ночью, что ли…» Впервые за последние несколько дней Лилии не хотелось возвращаться в свой сон. Негативных эмоций ей и в жизни было достаточно. Не хватало еще за воображаемых персонажей переживать!
Собрав остатки своих сил, Лилия поднялась с кровати.
Через некоторое время ей стало действительно легче. Недолгие передвижения по квартире от спальни до туалета и кухни разогнали застоявшуюся во всем теле кровь, освобождая мышцы от скованности во время чрезмерно долгого сна и отправив дочь в университет, Лилия смогла сходить в ближайший магазин и приготовить обед.
Все действия она производила машинально, со стороны напоминая самой себе робота. Пару раз за день она даже поймала себя на этой мысли. Другие мысли особо не цеплялись за сознание. Женщина даже не смогла бы ответить на вопрос: «О чем ты думаешь?». Немного о дочери, немного о себе, много о Лантане и Сатуредже, но ничего конкретного. В ее собственной личной жизни события романтического характера остались глубоко в прошлом.
