– Тысячелистник, горечавка и молотая корица, – прочла Сесилия этикетки, взобравшись по лестнице и подавая склянки Винни. – Что дальше?
Винни пожала плечами. В каком она сейчас настроении? Какими станут сегодняшние лакричные кругляшки? О чём бы ей подумать? Что у неё сегодня в голове? Ничего! Мысли с самого утра разбегаются.
Сесилия раскатала медленно твердеющую лакричную массу и разделила её на несколько узких полосок.
– Сделаем чуть-чуть, а если получится вкусно, добавим ещё! – заявила она, с намёком покачивая блокнотом. – Итак, рассказывай, что будешь делать, а я всё запишу.
«Конечно, я буду что-то делать… – промелькнуло в голове у Винни. – Можно подумать, это так легко. А я даже не знаю как!»
– Я тоже хочу! – чуть не плача, попросил Генри.
– Конечно, выбирай! – предложила Сесилия брату, указывая на полку.
– Вот эту! – Генри указал на склянку с молотым корнем валерианы.
– Валерьянку? Это же снотворное, если я ничего не путаю. Представляешь, от твоих леденцов все захотят спать! – засмеялась Сесилия. – Ну ладно. Начинаем!
Генри, надев слишком большие для него жаростойкие перчатки, принялся мять лакричную массу, а Винни всё никак не могла решиться. Она ходила взад-вперёд, сжимая пальцами виски и потирая лоб. А вдруг раньше ей просто повезло? И о чём ей сегодня думать? В голове не было ни одной мысли, и Винни почти с отчаянием взглянула на сестру.
– Что нам нужно больше всего? – попыталась настроить её на нужный лад Сесилия. – Какие чувства мы хотим вызывать мгновенно, щёлкнув пальцами?
– Мгновенно? Щёлкнув пальцами? Я не знаю! – крикнула Винни громче, чем собиралась.
– Ну, конфеты «Меня сегодня всё бесит» нам точно не нужны. Нас и так всё частенько раздражает, – поморщилась Сесилия.
– Очень смешно, – нахмурилась Винни, недоумевая, куда пропали все её положительные эмоции.
– Подумай-ка вот о чём… допустим, ты хочешь получить хорошую оценку в школе, самую лучшую. И учишься изо всех сил, готовишься, читаешь… – миролюбиво предложила Сесилия.
– Ты говоришь о честолюбии?
– Точно! Честолюбие! Когда вы устали и нет сил – возьмите конфету честолюбия! Как мы их назовём? Минутку… Вот как: «Я всё могу!»
– Отлично. Честолюбие, дерзость, сила! Мне нужно сосредоточиться. – Винни села за стол, где обычно раскладывал этикетки Генри, прикрыла глаза и прижала руки ко лбу.
Честолюбие. Надо подумать, когда она так себя чувствовала. Винни вспомнила себя с клюшкой в руках на хоккейной площадке. Почувствовала, как ноют от напряжения мышцы. Надо переиграть соперника в зелёной форме. Это было в прошлом году, на матче за Кубок города. Школьная команда Винни проигрывала 7:8, но они победили, потому что она знала, что пройдёт с шайбой быстрее всех. Она обгонит противника и забьёт гол, она хочет взять в руки Кубок города – и ничто и никто её не остановит! Винни сделала глубокий вдох и встала. Вот оно, честолюбие! Страсть к победе опьяняла! Под громкий стук сердца Винни открыла первую склянку и зачерпнула столовую ложку молотого тысячелистника. «Я вижу цель, и я добьюсь победы!» – думала она, посыпая коричневую массу зеленоватым порошком. Сначала ничего не происходило, а потом коричневый цвет сменился изумрудно-зелёным, ярким, как блеск драгоценного камня.
– Супер! – выдохнула Сесилия, приподняв Генри над мраморной столешницей.
– Я хочу попробовать! – облизнулся Генри. – Какая на вкус зелёная лакрица?
– Ещё рано, – ответила Винни, не переставая месить лакричное тесто. – Вот нарежу круглых конфет, они остынут, и я сразу дам тебе попробовать.
Когда леденцы остыли, Сесилия попробовала изобретение Генри, с валерианой. Вопреки ожиданиям спать ей не захотелось, а вкуса валерианы даже не ощущалось. Леденцы остались тёмно-коричневыми, горькими и привычно царапали горло.
– Не получилось у тебя, Генри, уж извини, – грустно улыбнулась ему Сесилия, выбрасывая конфету в ржавый мусорный бак и направляясь к раковине, чтобы прополоскать рот. – С этих пор ты у нас главный помощник Винни, а я её второй, но тоже важный помощник!
Вырезав конфеты «Я всё могу!», Винни подумала, не попробовать ли другой рецепт – вдохновляющий на подвиги. Она снова села за стол и закрыла глаза. На этот раз долго сосредотачиваться не пришлось. Она представила, что лежит в своей спальне дома, в Лондоне, ей страшно, потому что вокруг темно и в доме кто-то есть. Но потом она слышит, как Генри зовёт на помощь. И тогда она встаёт, не раздумывая хватает хоккейную клюшку, которая стоит у двери, и бесшумно выходит в коридор. Сердце бьётся как птица в клетке, однако ради Генри Винни гонит страх прочь. Она готова на всё, лишь бы спасти брата!
– О-го-го! – воскликнули в один голос Генри и Сесилия, когда горсть горечавки окрасила тёмную лакричную массу в серо-голубой цвет.
Винни сияла, как серебристые леденцы, которые решила назвать «Отвага».
