Тут я со вздохом прервал историко-географический экскурс, на который невольно сместился акцент моих не слишком весёлых мыслей и опять призадумался о Негостеприимных горах, обещающих стать для меня последним, тяжким испытанием после Запретных гор и Великой Равнины Поющих Ветров. Сравнительно не так давно, я побывал в их предгорьях с группой воинов, и признаюсь, набрался там не самых лучших впечатлений. Впрочем, весь предстоящий мне долгий путь, наверняка будет полон ими под завязку. Но, тем не менее… Сложить голову на его последнем этапе, представлялось весьма и весьма обидным.
— А всё из-за хвастливого недоумка, — не сдержав внезапно нахлынувшего приступа ярости, прошипел я, с силой ударяя ладонью оземь. — Хотя и сам хорош, — счёл нужным, тут же, честно это признать. — Не проявил элементарного здравомыслия, пошёл на поводу своих желаний, и поэтому позволил идиоту, возомнившему, что он маг, легко себя убедить. Проклятье!
Так прошёл жаркий, летний день: в запоздалых сожалениях; ни к чему особо не ведущим, размышлениях; растравляющих душу воспоминаниях и в зыбкой надежде на чудо. Попытался я найти и воду, но поиски мои были тщетны. Поблизости её не оказалось, а удаляться далеко от площадки я не рискнул.
Наступил ранний вечер… Я сидел в развалинах башни с пересохшим от жажды горлом, голодный и злой, и почти не сводил глаз с Врат. Но они, увы, не подавали никаких признаков возобновления своей магической активности. А когда, в итоге, округу объяли густые сумерки, я остро ощутил тем, почти волшебным чувством, которое никогда ещё не подводило, что ожидание моё ни к чему не приведёт. Ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра… Всё же, я решил на всякий случай удвоить тот срок, за который Рил клятвенно обещал меня выручить и только потом уже, ближе к полдню, отправляться в дальнюю дорогу.
