Из глубин космоса планета Рагун-6 выглядела покрытой синеватой дымкой. Когда корабль вошел в плотные слои атмосферы, создалось впечатление, что он просто нырнул в прозрачную воду. Но искры по ту сторону иллюминатора говорили о высокой температуре. Внизу планета казалась великолепным изумрудом, сияющим своим неповторимым зеленым цветом. У Анакина Скайуокера перехватило дыхание, когда он подался к иллюминатору. Он никогда не видел такого красивого мира. Оби-Ван положил руку на плечо Анакину, также смотря в иллюминатор.
– Я уже и забыл насколько здесь красиво. Анакин посмотрел на своего учителя. Несмотря на его бородку, его лицо вдруг помолодело. Оно стало даже моложе, чем тогда, когда Анакин встретил его пять лет назад, когда Анакину было всего девять. Оби-Ван был тогда падаваном, таким же как и он сейчас. Без сомнения, Оби-Ван сейчас вспомнил свой прилет сюда со своим учителем, Куай-Гон Джинном. Врен Хоноран, их пилот-джедай, кивнул: "Я тоже забываю об этой красоте всякий раз, пока вновь не прилетаю сюда, но сколько бы раз не прилетал, у меня тоже захватывает дыхание, смотря на это".
– Удивительно, что она не колонизирована, – сказал Анакин.
– Это благодаря Сенату и правительству, – объяснил Оби-Ван, – Рагун-6 населяют лишь небольшие племена аборигенов, но Сенат всякий раз обращается за разрешением к ним на посещение планеты. Лишь Джедаи и ограниченный круг существ может посещать ее в любой момент. Доступ сюда строго ограничен. Это сделано для того, чтобы Рагун-6 оставался нетронутым, как того требует правительство. Здесь нет никаких воздушных сообщений, никаких фабрик, никаких городов.
– Жители Рагуна и так бы не позволили себя ни колонизировать, ни вообще узнать о себе, – сказал Врен, – если бы их собственное население катастрофически бы не уменьшалось до тех пор, пока осталась лишь небольшая горстка. Но и тогда они не захотели пустить тех, кто хотел прибыть на их планету. Они знали, что им придется расстаться со всем, что им дорого, а потому хотели сохранить это.
– Но если бы они позволили колонизаторам прибыть, то те, возможно, бы спасли их и их планету, – сказал Анакин.
– Может быть, но они так не думали. Красота их родного мира очень важна для них, – сказал Оби-Ван, – сохранить планету нетронутой было их главной целью.
– По мне так звучит несколько эгоистично, – ответил Анакин, – они хотели сохранить планету нетронутой только лишь для себя и ограниченного круга других.
– Может быть это мудрое решение, – сказал Оби-Ван, – чтобы сказать нам, что это все их. Анакин вновь с восхищением взглянул на планету и вздохнул. Одно из самых тяжелых вещей, с которой он столкнулся при обучении в Храме, это возможность выносить суждения смотря на все с разных сторон. Для Анакина все было или хорошим, или плохим, или умным или глупым. Никаких полутонов. У Оби-Вана все было далеко не так.
– Если бы у меня была планета, которая была бы действительно моим домом, я бы никому не отдал ее. Я хотел бы иметь возможность всякий раз вернуться туда, когда захотел бы, – сказал Анакин. Он провел свои детские годы на Татуине, но там он был рабом. А потому никогда не чувствовал, что эта планета являлась его домом, даже при том, что его мама все еще жила там.
– Храм Джедаев – твой дом, – тихо сказал Оби-Ван. Анакин кивнул, не желая спорить, но сердцем он знал, что это не так. Он любил Храм, он всегда был рад вернуться туда. Он любил тот порядок, его гостеприимство и тепло. Он любил его красоту, Зал Тысячи Фонтанов, глубь озера. Но он не чувствовал там себя дома. В отличие от других учеников у Анакина когда-то был дом. В отличие от них, он помнил свою мать. Он забывал, как прибегал домой в жару, торопясь проникнуть в дверь за которой его ждала прохлада и теплые мамины руки. Он помнил прохладу ее щеки, когда целовал ее. Нет, его дом не была планета. Дом был намного меньшее, куда более скромное и намного драгоценнее, чем что-либо. Жизнь в этом доме не была легкой. Иногда была нехватка еды, а временами они замерзали от холода ночью, когда не было топлива. В Храме никогда не случалось перебоев с топливом или едой. Там всегда было уютно и тепло для самых различных существ, которые жили там. Там была куда безопаснее, чем в кварталах рабов на Татуине. Но, несмотря на это, там, в Храме, он не был дома. Дом будет всегда там, где его мама. Независимо от того, сколько мне будет лет, я вернусь туда, я увижу ее, – думал Анакин.
