— Актерская маска, друг мой. Он ведь не лишен самолюбия, ты знаешь. Но девочки — это не всерьёз. Что делать, надо же чем-то глушить тоску по ней, — без тени улыбки поведал Крас, радуясь, что его слышит только лорд. Никто из партнеров, хорошо помня свои роли, всё равно не могли бы сохранить серьезность. Провалили бы весь спектакль!
— Так я могу быть спокоен на его счет?
— Вполне.
— А на твой? Эфирина — натура увлекающаяся.
— Я не трогаю твоё, а ты — моё, — ответил Крас тем тоном хищника, который был понятен лорду. Инзель удовлетворенно кивнул, сжал плечо нового друга и поспешил в гущу своих гостей. Крас пригубил бокал и незаметно выдохнул с облегчением.
*****
Ночное веселье затихало, но пользуясь моментом, пока хозяин в хорошем настроении, Крас теперь сам подошёл к нему.
— А, друг мой! Выпьем за наше здоровье?
Крас задел край бокала лорда, дождался, пока Инзель выпьет до дна и особым тоном сказал два слова:
— Право гостя.
— В чем дело? — удивился Инзель. — Вас кто-нибудь обидел?
— Всё прошло замечательно, — заверил Крас. — Тебе же весело? Нам тоже. Но я прошу об особом одолжении.
— Всё, что пожелаешь! — сделал широкий жест лорд.
— Нам лучше уехать на рассвете, не прощаясь. Пока все спят.
— О, зачем же? Вы не останетесь погостить хоть денёк, просто так? Желание хозяина — закон! — лорд стукнул по столу.
— Но право гостя выше, — напомнил Крас.
— Чёрт, да… Но, друг мой, почему?
— Завтра тебе предстоит на трезвую голову объясняться со своей милой. Лучше, чтобы при этом не было лишних свидетелей, особенно актеров. Отъезд театра сделает тебя свободным от всех упреков.
— Пожалуй. Но чертовски жаль прощаться… — Инзель тяжко вздохнул, грусть даже прогнала туман опьянения. — А напоследок, так чтобы больше никто не видел, можете показать мне ту сцену… из-за которой весь город встал на уши?
— Нет.
— Но я не буду злиться. Это уже прошло.
— Вот именно, — усмехнулся Крас. — Для злой сатиры нужно вдохновение, а сейчас его нет. Думаю, всё, что пересказывали твои приятели — чистая правда. А по смыслу… ты уже видел, как Красильон выходит на прогулку. Так всё и было. Всё те же маски. Ты сам можешь представить.
— Я и представляю, потому хотел увидеть сам. Думаю, это забавно. Всё-таки, как ни крути, на сцене ты, а не я. Ох, я бы посмеялся…
— Мы так смешно уже не повторим. Есть сценки, которые играют лишь раз.
— Потому что они могут стоить жизни? — в голосе лорда мелькнула тень былой угрозы. Крас улыбнулся:
— И потому, что второй раз ты не можешь сжечь один и тот же сарай. Не загорится, понимаешь?
Лорд покаянно вздохнул, поняв, что сам упустил момент.
*****
После десерта все взаимно пожелали доброй ночи, и тут, казалось бы, Инзелю наконец улыбнулась удача. Актеры незаметно покинули зал ещё до общего прощания. Когда лорд спохватился, что их нет, вышел на поиски, на лестнице, ведущей в башню, где отвели комнаты артистам, возле окна всю в лунном свете он увидел Смею. На её обычном нарядном платье и бледном лице луна и переплет окна рисовали невероятный клетчатый узор.
— Моя красавица, — кинулся к ней Инзель. — Не меня ждете?
— Не вас, милорд, — Смея вздрогнула, но вымучено улыбнулась. — Не знаю, куда он делся? Пошла искать и засмотрелась на ваш замок. Стены с башенками прекрасны в лунном свете. От всех наших артистов благодарю вас за чудесный вечер.
— Я получил несравненно большее удовольствие, — засмеялся Инзель. Оборвав смех, прицельно глянул на актрису: — Но в вашей власти сделать эту ночь стократ прекрасней вечера!
— Не преувеличивайте, милорд, — устало посмотрела на него Смея. — Вам ведь не нужен ещё один поединок с Красом?
— Меньше всего на свете! — горячо заверил Инзель. — Но вы… я просто не могу устоять, теряю голову, когда смотрю на вас так близко…
— Так отойдите подальше.
— Не могу представить, что вы настолько жестоки, и заставите меня страдать в одиночестве до утра.
— Разве вас некому утешить? Прекрасная Эфирина вправе рассчитывать, что эту ночь вы проведете с ней.
— Я не хотел так сразу с ней мириться, — поморщился Инзель. — Она примет это за слабость, а я надеялся хорошенько проучить ее. Пусть бы помучилась, гадая, где я и с кем.
— Так я всего лишь средство вашей мести? — надменно, но не повышая голос, спросила Смея.
— Нет! Как вы могли подумать… Вы — достойнейший венец этого счастливейшего для меня дня!
— Я бы на вашем месте, милорд, — чуть улыбнулась Смея со своим фирменным лукавством, — не оставляла сегодня ночью вашу подругу одну ни на секунду. Это вопрос её и вашей… безопасности. И этим вы окажете огромную услугу мне. Хотите достойное завершение дня, позаботьтесь помириться с Эфириной как можно скорее. Иначе, я боюсь…
— О, это совершенно меняет дело, — воскликнул Инзель. — Но как жаль… Вот в чем ваше отличие от всех дам, которых я знаю. Вас приятно слушать! Даже выслушивать от вас горькие советы — счастье. Я приму ваш совет, красавица, но… хоть один поцелуй! — он схватил Смею за талию. Она упёрлась ладонями ему в грудь, отстраняясь.
— А вдруг она увидит? Давать ей повод обвинять вас, когда она должна сама оправдываться? Вы неразумны, милорд.