Чейд все еще истекал кровью, как и ты, но не очень сильно. Если тебя волнуют тела, которые вы оставили за собой, что ж, это справедливо. Лазутчик Чейда еще оставался в деревне, и мы приказали ему передать остальным Роустэрам, что на вас напали неизвестные, и что их товарищи отдали свои жизни, чтобы отбить для вас проход к камням. Пока не стоит им ничего знать о предательстве, хотя готов поспорить, некоторые из них знали или подозревали, что в их отряде есть изменники. Я потребовал от них всех клятву молчания о том, что случилось в поместье, вместо меня ее принял Фитц Виджилант. Нет никакого смысла сеять панику среди народа мыслью, что невидимые налетчики могут напасть где угодно. А подумав, я попросил леди Розмэри взять на себя необходимую тихую работу, которая, по ее мнению, поможет восстановить справедливость для отчима Шан. Шан! Ну и имя!
Я отправил указание всем патрулям, чтобы они искали сани с маленькой девочкой, молодой женщиной и людьми на белых лошадях, а также на каждом пароме и ледяном мосту спрашивали, не видел ли кто-то подобную группу. Они не могут просто исчезнуть, и думаю, что вряд ли они успели пересечь границу. Мы найдем и вернем Би и леди Шан.
Произнесенные им слова нарисовали в моей голове картинку. Я внимательно посмотрел на нее. На ней было то, что мы хотели иметь и, возможно, никогда не получим. И тем не менее картинка мне понравилась.
— Спасибо, — сказал я наконец. Слова были легкие, невесомые, как ветер. Они не передавали того, что я чувствовал. Я вздохнул.
Риддл прижал ладонь к сердцу и посмотрел на меня. Неттл опустила голову и сделала несколько глубоких вдохов. Дьютифул медленно опустился на пол.
— Так вот как это выглядит? Скилл? — произнес Риддл.
Неттл покачала головой.
— Нет. Я не знаю, как это назвать. То есть да, это Скилл, но Скилл как удар молота, а не касание пальцем. Дьютифул, что мы можем сделать? Он опаснее Олуха. Если так пойдет дальше, он может навредить новым ученикам, которые не могут защититься.
Даже с поднятыми стенами я ощутил их волнение.
— Все прояснится, — предположил я. — Я возвращаюсь в себя. Думаю, к утру стану лучше.
Я использовал только эти хрупкие слова. Все немного расслабились.
Я попытался задать вопрос.
— Как дела у Чейда?
Неттл покачала головой.
— Он совершенно очарован. Всем вокруг. Узором одеяла. Формой ложки. У него плохая рана. Мы думали исцелить его, когда он немного отдохнет, но Олух до сих пор в Ивовом лесу, а мы не хотим, чтобы кто-то сейчас проходил через камни. Мы надеялись, что тебе станет достаточно хорошо и ты нам поможешь, но…
— Завтра, — сказал я, надеясь, что это правда. Я вспомнил, как сделать это. Собрать обрывки мыслей в слово и выпустить его изо рта. Странно. Я никогда не задумывался, что, разговаривая, я подбираю слова, чтобы приблизить их к смыслу. Совсем-совсем немного. Я открыл свое сердце и позволил им почувствовать прилив благодарности, заполнившей меня в ответ на их попытки помочь мне. Я не должен был этого делать. Никак не мог вспомнить, когда я это узнал. И узнавал ли я, или это всегда было так? Все смотрели на меня.
— Я надеюсь, что к завтрашнему дню все исправится. И возможно тогда я смогу рассказать вам, что испытал внутри камня. И помогу исцелить Чейда.
Во мне крутилась настойчивая мысль. Как я мог забыть про него?
— Шут. Он еще жив?
Дьютифул и Неттл переглянулись. Тайный страх.
— Что случилось? Он умер, так?
Ужасная мысль. Трепет скорби поднялся во мне. Я попытался поймать его, задержать.
Дьютифул побледнел.
— Нет, Фитц. Он не умер. Пожалуйста, не чувствуй этого! Такое горе. Нет, он не умер. Но он… изменился.
— Он слаб? Умирает? — я подумал о тайных исцелениях, которые пробовал на нем. Что если они сработали не так, как надо, и все испортили?
Дьютифул быстро заговорил, словно пряча мои эмоции за потоком слов.
— Эш ухаживал за ним. Лорд Чейд сказал ему делать все, что нужно, давать Шуту все, что могло бы ему помочь. И мальчик всерьез подошел к делу. Ты уже знаешь, что в своем рвении следовать за тобой, лорд Голден убежал из своей комнаты и как-то сумел добраться до конюшен. Как — я не представляю. На следующее утро, когда его нашли, он почти умер от холода и ран.
— Это я знаю, — подтвердил я
Дьютифула успокоил мой быстрый ответ.
— Ты возвращаешься к нам, да? Слова твои звучат яснее. В тебе больше внимания. Слава Эде, тебе лучше. Я боялся, что ни один из вас не сможет полностью вернуться к нам.
— Да. Лучше.
Это была ложь. Мне не было лучше. Мне становилось все скучнее. Все медленнее. Сложности мира, танцевавшие и расцветавшие вокруг меня несколько мгновений назад, угасли до тусклой простоты. Стул стал всего лишь стулом, все отголоски дерева и леса, которые создали его, угасли. Неттл сидела в кресле, и это была просто Неттл, а не приток наших с Молли рек, не тихой водой, в которой возник и рос еще не рожденный ребенок. Мне было не лучше. Мне было проще, медленнее, скучнее. Снова человек. А совсем недавно для меня не было названия.
Я поднял глаза на Дьютифула. Он выжидающе смотрел на меня.
