— Сейчас я чувствую, что могу пойти с тобой в горы. Но совсем недавно у меня все горело внутри, и я плакал на плече Кетриккен как умирающий ребенок. — Он моргнул золотыми глазами. — Сейчас мне видно больше света, чем раньше. После того, как Эш дал мне это, я долго спал. Или он так говорит. На самом деле я не верю, что полностью проснулся с тех пор, как он вылил ее мне в рот. А какие сны я видел! Не сны о Белом Пророке, но сны, полные силы и славы. Я летал, Фитц. Не так, как на спине Девушки-на-Драконе. Я летал сам. — Он помолчал. — Руки ужасно болят, но я могу ими двигать. Каждым пальцем! Кожа так чешется, что хочется сорвать ее. А моя нога, моя больная нога? — Он задрал подол ночной рубашки и показал мне ее. — Я могу наступать на нее. Она болит, ноет все время. Но это не та боль, что была раньше.
Теперь я понял, что его улыбка выражала не только радость, но и прятала гримасу боли. Я поднялся, чтобы посмотреть, какие травы смогут облегчить глубокую боль заживающих костей. Двигаясь по комнате, я говорил.
— Мне нужно поговорить с тобой о людях, напавших на Ивовый лес. Они забрали мою маленькую дочь, мою Би. И дочь Чейда, девушку по имени Шан.
— Нет.
— Что нет?
На его лице вновь отразилась паника.
— У Чейда нет дочери. Она ведь тоже считается наследницей Видящих. Я бы знал про нее. Фитц, ничто из того, что ты мне рассказываешь, не может быть таким. Я бы знал. И это открыло бы для меня другие пути.
— Шут, пожалуйста. Успокойся. Выслушай меня. Ты и я, мы изменили мир, как ты и говорил. И когда ты… ты вернулся, думаю, мы изменили все пути. Из-за того, что мы сделали, Чейд вышел из-за стен замка Баккип. И у него не один, а двое детей. Шан и Лант. И у меня появилась дочь, которую ты не предвидел. Мы изменили все, Шут. Как ты и говорил. Пожалуйста, пока просто прими это. Потому что ты единственный, кто может знать, почему Слуги украли мою дочь. И куда они ее везут, и что хотят делать.
Я вернулся к нему. Я выбрал смесь валерианы, банвурта, ивовой коры и подсыпал немного молотого имбиря для вкуса. На другой полке я нашел ступку и пестик и принес их к креслу. Я перетер травы, их ароматы смешались. Поморщившись, я добавил имбиря и немного сушеной лимонной цедры.
— Ты бросил меня здесь. Одного, — тихо произнес Шут.
Бесполезно было напоминать, что он остался не один.
— Мне пришлось, — признался я. — Ты слышал, что я нашел в своем доме?
— Кое-что, — прохрипел он и отвел глаза.
— Так вот.
Я собирался с мыслями. Иногда, чтобы что-то узнать, нужно чем-то поделиться. Мне не хотелось думать и вновь переживать все это. Вот трус. Хочешь говорить о людских муках и спрятать свой позор? Я вздохнул и начал. Часть меня монотонно произносила слова, описывая произошедшее. Другая часть тщательно составляла травяной чай, который мог бы облегчить его боль. Залить свежую воду в чайник, вскипятить ее, согреть заварочный чайник, чтобы тепло не пропало, когда травы будут залиты кипятком. Дать немного настояться. Поставить чашку и вылить янтарную жидкость без осадка. Я нашел мед и добавил тонкой струйкой.
— Это чай, который поможет облегчить боль в ноге.
Так я закончил доклад.
Он молчал. Я мешал чай ложкой, постукивая по краю чашки, чтобы он понял, где она стоит. Его дрожащие пальцы потянулись к чашке, коснулись ее и отпрянули.
— Это были они. Слуги. — Его голос дрожал, слепой взгляд сверкнул золотом. — Они нашли тебя. И меня нашли.
Он скрестил руки на груди, крепко обняв себя. Стало заметно, как он дрожит. Мне было больно видеть это.
Захлопали крылья. Все это время Мотли сидела на спинке кресла и дремала в тепле огня. Сейчас она спланировала на стол и подошла к Шуту.
— Шут. Шут, — прокаркала она. Она наклонилась, зацепила клювом прядь его волос и начала перебирать ее, будто перья себе подобной птицы. Он слегка вздохнул. Она откинула одну прядь, выбрала другую и начала чистить ее. Делая это, она беспокойно ворчала.
— Я знаю, — ответил он. Вздохнул. Медленно сел. Протянул пальцы, и Мотли подошла к нему. Искореженным кончиком пальца он погладил ее по голове. Она успокоила его. Птица сделала то, что не смог я.
— Я смогу защитить тебя, — солгал я. Он знал, что это неправда. Я не смог защитить своих людей в Ивовом лесу, не смог защитить Ланта, Шан и Би. Мысль о моих неудачах пропитала и утопила меня.
Затем пришла ярость. Внезапная вспышка ярости захлестнула меня.
