И я закрылся от нее.
Я думал, что всадники позади окажутся гонцами или парнями, выбравшимися прогулять лошадей. Оглянувшись украдкой, я увидел приближающегося Персеверанса, ведущего в поводьях вторую оседланную лошадь. Сердце мое сжалось. Присс, лошадка Би. Второго всадника я не мог узнать, пока он не приблизился. Вид Ланта меня потряс и почти разозлил. Когда наши лошади поравнялись, его лицо побледнело и скривилось от боли. Может быть, на сегодня уже хватит помех?
— Ты должен поправиться, а не носиться верхом, — вместо приветствия сказал я. При Персеверансе я старался говорить мягко.
Лант сморщился.
— А разве вы не должны быть в Баккипе и готовиться к завтрашнему отъезду?
Можно быть придумать сто видов лжи для ответа. Самой правдоподобной была бы ложь о том, что я выгуливаю лошадь и готовлю ее к долгой дороге.
— Я иду за дочерью, — ответил я. — прямо сейчас.
Он посмотрел на меня и кивнул.
— И за леди Шайн.
Я перевел взгляд на Персеверанса. Он спокойно ответил на мой взгляд.
Леди Би поедет на своей собственной лошади.
Флитер снова пошла быстрее, а остальные заняли места по обе стороны от нее. Мне не терпелось задать вопрос, но я ждал.
Первым не выдержал Лант.
— Я отправился навестить лорда Чейда, чтобы сказать ему про завтрашний отъезд. Я всегда захожу к нему хоть раз в день, даже если он без сознания, и не хотелось, чтобы он решил, что я вдруг забросил его. Сегодня он какое-то время был в сознании. Попросил меня пересказать наш разговор. А потом сказал, что, если я хочу догнать вас, мне лучше спуститься в конюшни.
— А когда он пришел за лошадью, я немного подумал, — спокойно добавил Персеверанс. — И последовал за ним.
Я молчал. Мне не хотелось, чтобы они шли со мной. Я понятия не имел, с чем столкнусь, если вообще найду налетчиков. Я хотел быть свободным, идти быстро, в одиночестве, и стать незаметным или диким, если потребуется. Семян карриса хватит только мне. Раненному Ланту я не стал бы предлагать их, и уж точно не дал бы ребенку. Немного придя в себя, я спокойно заметил:
— Лант, знай, что, если раны не позволят тебе идти вперед, я уйду один. Так и будет. Персеверанс, а ты должен вернуться в Баккип.
— Я понимаю, — униженно пробормотал Лант. Тяжело было слышать это.
— Персеверанс?
— Сэр.
Он не сбавил хода лошади и не взглянул на меня.
— Ты слышал мой приказ?
— Я слышал, сэр.
— Тогда выполняй.
И тут он посмотрел на меня. Его глаза блестели, и я понял, сколько сил ему стоило удержать эти слезы.
— Сэр, я не могу. Я пообещал дворецкому Рэвелу. Он знал, что я учу леди Би ездить верхом. Он не был уверен, что это правильно, но после того, как я пообещал ему, что прослежу, чтобы лошадь не навредила ей, он не стал ничего сообщать вам. А когда должны были начаться наши уроки с писцом Лантом, он снова позвал меня и сказал, что я всегда должен быть готов защищать ее, в школе и вообще в любом месте Ивового леса. И я еще раз пообещал ему это. Защищать ее изо всех сил. Несмотря на то, что с нами случилось несколько дней назад. Как будто я принес клятву верности сначала ей, а потом вам. Поэтому я думаю, что только она может освободить меня от нее.
— Это самая витиеватое рассуждение, которое я когда-либо слышал.
Ложь. Шут закрутил бы гораздо лучше.
Персеверанс не ответил. Я подумал, что нужно бы еще построжиться. Ну а если он не подчинится, что тогда? Ударить его? Замахнуться мечом? Мальчик невероятно упрям. Он собирался стать мужчиной. Вскоре мы с Флитер обгоним их обоих. И тогда он поможет Ланту вернуться в Баккип. Я прекрасный принц — не могу заставить слушаться себя даже мальчишку с конюшни. Я попытался собраться с силами, чтобы как-то принудить его.
Уит ощутил присутствие прежде, чем ее вес опустился на мое плечо. Я вздрогнул от этой посадки, и Флитер вопросительно дернула ухом.
— Фитц… Чивэл, — объявила ворона. Она крепче сжала когтями ткань моего плаща и клювом отодвинула воротник.
— А ты что здесь делаешь? — спросил я, не ожидая ответа.
— Она говорит! — воскликнул Персеверанс.
— Это же ворона! — вскрикнул Лант, будто мы могли этого не заметить. Выдохнув, он спросил: — Это ваш Уит-партнер?
— Нет. Она не товарищ по Древней крови.
— Можно ее потрогать? — умоляюще сказал Пер. — Она такая красивая.
Мотли наклонилась и слегка клюнула меня в щеку.
— Хороший мальчик! — каркнула она.
Раскрыв глаза, Пер с надеждой потянул к ней руку, словно она была соколом. Красиво расправив крылья, она перепрыгнула с моего плеча на предлагаемый насест.
— Разве она не прекрасна? — выдохнул Пер и поднес руку ближе, любуясь птицей.
— Прекрасно, — согласилась она, тоже восхищенная, и я вдруг осмелился понадеяться, что она найдет более постоянный дом, чем могли предложить мы с Шутом.
— Хочешь позаботиться о ней? У нее есть несколько белых перьев, и из-за них другие вороны гоняют ее. Тебе придется закрашивать их черным, если они облезут.
— Правда? — Пер выглядел так, будто я оказал ему великую честь. — Бедная крошка! Как ее зовут? Как вы нашли ее?
— Мы зовем ее Мотли. Ее хозяин умер, и наш общий друг попросил временно позаботиться о ней.
