— Правда? — ровно спросила она, но это прозвучало не вопросом. Мы с ней очень мало говорили о том, что пережили и что увидели в тот день. Нас напичкали коричневым супом, и мы просто переходили от одного момента к другому. Нам не удавалось остаться одним, чтобы обсудить хоть что-то. А раскрывать раны перед похитителями нам не хотелось.
— Хватит реветь, — отрывисто сказала она, и в этом резком упреке я прочитала, что она до сих пор считает Керфа нашим врагом и не готова выказывать перед ним слабость.
Я запрокинула голову, вытерла слезы и медленно села. Двигаться было неприятно. Мышцы ныли, любое движение открывало доступ ледяному воздуху. Мне хотелось плакать, хотелось броситься навзничь, и вопить, реветь, орать!
— У меня только одна чашка, — извинился Керф. — Придется по очереди.
— У тебя есть, что пить? — просила Шан.
— Теплый бульон. Вода из снега и косточки птицы, которые вы вчера разбросали. Но придется делать по одной чашке.
Шан ничего не сказала, не поблагодарила, не упрекнула. Вместо этого мы встали и отряхнули плащи. Вместе вытряхнули и свернули наш кусок полотна. Шан отдала его мне, будто напоминая, что это теперь наша вещь. Если он и понял, то ничего не сказал.
Мы молчали. Мы с Шан никак не могли подготовиться к дороге, кроме как съесть зайца и напиться теплого бульона. Он растопил снег в жестяной чашке, закинул птичьих косточек и вскипятил их над огнем. Сначала напилась Шан, потом Керф сделал бульон и для меня. Он был восхитительный и согрел меня изнутри. Я наслаждалась последним глотком, когда мужчина закончил седлать лошадей и собирать вещи. Я смотрела, как он укладывает седельные сумки, и смутное подозрение зашевелилось во мне, но я никак не могла понять, что в этом неправильного.
— Возьми белую. Мы с девочкой поедем на гнедой. Она крепче и спокойнее.
Меня замутило. Я не хотела ехать с этим человеком.
— Вот поэтому мы с Би поедем на гнедой, — твердо ответила Шан. И не дожидаясь ответа, она подошла к лошади и с завидной для меня легкостью села в седло. Наклонилась и протянула мне руку. Я сжала ее, прикидывая, как мне опереться на спину животного, чтобы перекинуть ногу. Но прежде чем я попыталась, мужчина схватил меня сзади и посадил на лошадь. Я оказалась за седлом и схватилась за плащ Шан. И молча злилась на то, что он дотронулся до меня.
— Извините, — торопливо сказал он и отошел, чтобы сесть на белую лошадь. Он дернул поводья и двинулся вдоль ручья. Через мгновение Шан направила нашу лошадь за ним.
— Почему мы поехали так? — спросила я ее.
— Так лошадям будет проще подняться по склону, — ответил Керф. И он был прав. Подмытые берега превратились в пологий склон, и мы вышли на тропинку, которую он, вероятно, протоптал накануне. Когда мы поднялись наверх, он продолжил идти по своим вчерашним следам.
— Ты ведешь нас туда, откуда мы пришли! — насторожилась Шан.
— Вы шли не туда, — спокойно ответил он.
— Откуда я могу знать, что ты не ведешь нас обратно в лагерь, к другим солдатам?
— Это не так. Я веду тебя к твоему народу.
Какое-то время мы молча ехали позади него. Неприятно было видеть, как легко лошади двигались по снегу, который так мешал нам вчера. Подул легкий ветерок, расталкивая кучку серых облаков по голубому небу. К полудню Керф бросил взгляд на солнце и свел лошадей с проторенной тропы.
— Правильно? — шепнула я Шан.
— Не уверена, — ответила она, и мое сердце сжалось. Я обернулась.
Керф оглянулся на нас.
— Я обещал же, что выведу вас к вашим. Понимаю, тебе должно быть трудно доверять мне. Но я сделаю это.
По рыхлому снегу лошади пошли медленнее. Мы пересекли холм, поднялись на его вершину и оглядели поросший лесом луг. Вдалеке я увидела дорогу, а за ней небольшую усадьбу. Из трубы шел светлый дым и рассеивался на ветру. Я очень хотела поехать туда, попроситься внутрь и немножко посидеть в тепле. Будто услышав мою мысль, Керф сказал:
— Нам придется избегать дорог, мы не сможем ходить по городам или останавливаться в домах. У вас тут не больно-то жалуют чалсидианцев.
Он снова подергал поводья, и мы пошли за ним от одной вершины холма к другой.
Солнце прошло над головой, облака потемнели — заканчивался второй день.
— Не стоит оставаться здесь, если пойдет снег, — громко сказала Шан. — Мы и так ехали весь день. Нужно найти место для привала, а не мотаться до темноты.
Керф вздохнул.
— Я воюю уже четыре года. Доверься мне. Я найду хорошее место для ночевки. Помни, я веду тебя к твоему народу. Там ты будешь в безопасности, — он махнул рукой вперед: — Как на счет переночевать среди елей? Спустимся на ночь в долину.
Я посмотрела на лесистый холм, где из деревьев выглядывали грубые камни. Наконец-то я поняла, что беспокоило меня с самого утра.
Я потянула плащ Шан и поднялась к самому ее уху:
— В ту ночь все орали, дрались и бегали. Почему у него две лошади и все, что нужно?
— Не все, — пробормотала она. — Еды нет, посуды, чтобы готовить. Думаю, ему просто повезло поймать этих двух лошадей.
— Может и так, — неохотно согласилась я.
