Не знаю, как я пережил этот ужин. Я решил, что лучше прослыть молчуном, чем человеком, болтающим невпопад. Я надеялся, что после окончания ужина меня наконец отпустят поспать, но оказалось, что убийство чалсидианцев в Бакке требует основательного обсуждения. И не одного. Спурман и его офицеры восхищались смелостью чалсидианцев, снова и снова спрашивая друг друга, кто же за ними стоит и чего они надеялись добиться. Риддл, Лант и Фоксглов дружно поддерживали общее недоумение, я сохранял благородное молчание. Когда разговор иссяк, девушка со Скиллом улучила момент и отозвала нас с Риддлом в сторону:
— Всего одно словечко перед тем, как вы уйдете отдыхать, если вы не слишком устали?
Я устал до звона в ушах, но, когда мы разогнали всех спать и покинули общий зал, ей удалось догнать нас.
— Я должна сообщить вам, и постараться вас убедить, что вы должны как можно быстрее вернуться в замок Баккип, — смущаясь от того, что ее могут услышать другие, сказал она нам.
Мы с Риддлом переглянулись.
— Пришло сообщение от мастера Скилла Неттл или от короля Дьютифула?
— От мастера Скилла. Она передала волю короля.
Я поблагодарил девушку, и мы с Риддлом медленно направились в отведенные нам комнаты.
— Как думаешь, Неттл сильно рассердилась? — спросил я его, когда мы свернули за угол.
— Очень, — коротко ответил он. И в коротком ответе я почувствовал, что он не хочет делить со мной эту часть нашего провала. Я промолчал. Неттл беременна, и должна в покое счастье ожидать ребенка. Я вбил клин между ней и Риддлом. Я попытался убедить себя, что виноват не я, что только похищение ее сестры уничтожило мир и покой для всех нас. Но полностью уговорить себя так и не смог.
Я замедлил шаг.
— Прежде чем мы вернемся в Бакк, я хочу увидеть корабль, на котором они пришли.
Риддл покачал головой.
— Его больше нет в Соляной бездне. Его арестовали несколько дней назад. Спурман сказал, что они увели корабль, это было частью засады. Экипаж утверждал, что ничего не знает, кроме того, что их наняли и очень хорошо заплатили за то, чтобы они просто оставались на борту и ждали, пока их пассажиры не вернутся. Они все с Пиратских островов, их там и наняли. Большинство из них, казалось, были рады уйти с него.
— На борту нет карты до Клерреса? — полушутя спросил я, но Риддл ответил серьезно:
— Ничего. Совершенно ничего. Никакой одежды, безделушек, ни шнурочка. Только экипаж и их барахло. Ничто не указывало, что на борту были пассажиры.
Сухим колодцем передо мной распахнулось отчаяние. Я не имел права сдаться. Не имел права выкрикивать проклятья и лить слезы. Такие вещи мешают человеку думать, а мне нужна была ясная голова. Я добрел до двери своей комнаты и открыл ее. Риддл последовал за мной.
— Значит, завтра мы возвращаемся в Баккип, — сказал он.
— Я так и хотел.
— Нам приказали вернуться, Фитц. Это немного другое.
— М-м-м.
Мне потребовалось собраться, чтобы представить последствия. Принцу Фитцу Чивэлу, которого совсем недавно признали и восхваляли, приказывают вернуться в Баккип как непослушному пажу. Кому это понравится? Я внезапно ощутил, как с того мгновения, когда Чейд взял меня за руку и представил двору, растаяла моя личная свобода. То, что казалось семейным делом — не послушаться просьбы кузена, — стало делом непокорного принца, не подчинившегося приказу своего короля. Ведь Дьютифул напомнил мне, что он мой король, и я признал это. А потом сделал так, как посчитал лучшим, будто я просто Том Баджерлок. Нет. Даже Том Баджерлок не должен был бросать вызов своему королю.
Я пожевал нижнюю губу.
Риддл опустился на край моей постели.
— Вижу, ты все понимаешь.
Я подошел к окну и посмотрел на огни Соляной бездны.
— Жаль, что я втянул тебя в это.
— О, Фитц, я втянулся сам. Ведь я мог просто сообщить о своих подозрениях, и гвардейцы Баккипа вернули бы тебя.
Я обернулся и посмотрел на него.
— Правда?
Он пожал плечами.
— Ну не знаю. Может быть, они бы предложили мне потихоньку вернуть тебя. Не самая приятная работа. — Он коротко вздохнул. — Нет, я сам втянулся.
— Прости, что поставил тебя перед таким выбором.
Между верностью Неттл и верностью мне он выбрал меня. Это не сулило ничего хорошего нам обоим.
А я? Я поставил долг отца выше долга королю. И сделал бы это снова. Я должен.
Голос Риддла выдернул меня из мыслей.
— Фитц, это страшный вопрос, но я должен его задать. В какой момент мы решим, что Би и Шайн потеряны навсегда?
Я дико посмотрел на него.
— Даже не говори такого!
— И все-таки я скажу. Кто-то должен спросить об этом. Мы ведь оба понимаем, что они могут умереть там, в лесу. У нас нет никаких следов. Слуги и чалсидианцы мертвы или разбежались. — Он подошел ко мне. — У нас нет ни малейшего следа. Самое лучшее, на что мы можем надеяться — это если они появятся в каком-нибудь поместье или в гостинице.
— А самое худшее — если все останется так же, как сейчас. И мы никогда не узнаем, что с ними стало.
