Если бы медведь был моложе или меньше, мы бы оказались в серьезной опасности. Сейчас же он попытался залезть вслед за нами, но только содрал кору острыми когтями, да несколько раз ударился о дерево так, что оно зашаталось. Поняв, что не сможет дотянуться до нас, он перенес свою ярость на палатки. С моей он справился быстро. Он разорвал и уронил ее, покопался в еде и снова взревел от боли от застрявшей в зубах ткани. И отошел, увешанный обрывками тряпок. Когда он ворвался в палатку Элдерлингов, я отвернулся, не в силах смотреть на ее конец.
— Да из чего же она сделана? — услышал я удивленный голос Ланта и осмелился посмотреть вниз. Медведь уронил ткань, и теперь вертелся в ней, катаясь клубком среди драконов и змей. Его возня выбросила еще горящую жаровню, постель и оставшиеся вещи. Он рвал ткань, но я не заметил на ней ни одной прорехи.
— Так у нас ничего не останется! — воскликнул Персеверанс, а я закричал в ответ:
— У нас останется жизнь. Сиди спокойно, мальчик!
Думаю, в конце концов медведь решил, что победил палатку. Он вернулся к нашим запасам, что-то разлил, что-то попортил или съел, то и дело яростно взревывая от боли. Меня злило то, что он творил, и все же я чувствовал его боль. В этом году его ждала смерть, и непросто было старику смириться с этим.
Но когда он разорвал мою сумку, и я увидел, что бесценные книги Би падают в снег, я отчаянно закричал и попытался спуститься. Лант схватил меня за воротник.
— Не надо!
— Отпусти!
— Следуйте совету, который дали мальчику! Не меняйте свою жизнь ни на что, сколь бы ценным оно ни было!
Он не очень уверенно сидел на ветке и в какой-то неистовый миг мне захотелось дернуть его, чтобы он свалился в снег. Вместо этого я прижался лбом к грубой коре, и неприятная дрожь потери и стыда пробрала меня. Лант вцепился в мою руку, опасаясь, что я просто свалюсь на землю. Я не упал. Я цеплялся за ствол, содрогаясь всем телом. Я проклял преследующие меня несчастья, которые то и дело устраивали засады и не давали покоя. Книги — это всего лишь вещи, а не мой ребенок. Раскиданные свечи цвета слоновой кости — это не Молли. Но это все, что осталось у меня от жены и дочери.
Я почувствовал, как издалека меня пощипывают Скиллом.
Я опустил свои стены, внезапно осознав, что поднял их, спасаясь от шепота воспоминаний магической дороги. Скилл быстр, как мысль. В одно мгновение Дьютифул узнал, что с нами случилось.
Видимо, старый медведь голодал уже несколько дней. Он забыл про нас, как про решенную задачу, и занялся грабежом. Наши запасы не были равны его аппетиту, но он скрупулезно вынюхивал и рвал вещи. Его попытка доесть сыр, вероятно, ускорял неизбежный конец. Он часто останавливался, чтобы пореветь от боли и гнева, совал лапы в рот, туда, где кусок ткани цеплялся за больной зуб. Беспомощные и дрожащие, мы сидели на деревьях почти до полудня. Из большой сумки Искры он выгреб дикую смесь юбок, шарфов и нижнего белья. В сумке Шута лежали странные вещи, которые показались бы сокровищем любому жестянщику. Когда он, наконец, понял, что съесть больше нечего, то неторопливо покинул наш лагерь, убедив меня, что эта земля была частью его территории. Он обязательно вернется.
После того как он скрылся из виду, мы выждали какое-то время. Потом, окоченевшие, спустились вниз.
— Пер, посмотри, можешь ли ты развести огонь. Лант, давай спасем, что можем.
Первым делом я взялся за книги Би и свечи Молли. Я нашел ее старый журнал, но не смог отыскать книгу сновидений. Журналу досталось меньше, чем я ожидал. Обложка оказалась усыпана снегом, но замочек, державший ее закрытой, сработал. Я стряхнул с нее снег, осторожно, чтобы он не растаял от тепла ладоней. От моей сумки осталось немного. Из четырех свечей я смог найти только три. Какое-то время я рылся в снегу, но потом пальцы онемели, и я должен был признать поражение. Я знал, что мне повезло, что медведь не съел их. Несомненно, его мог привлечь аромат пчелиного воска. Я оторвал кусок тряпки, не измазанной медвежьей слюной, и завернул в него свои сокровища. Меня тянуло на поиски второй книги Би. Медведь разбросал вещи тут и там, и у меня была небольшая надежда, что я все равно найду ее.
