Поэтому я пошел наперекор королю. Но теперь у меня появилось трое последователей, причем два из них – титулованные, и в свете этого мой поступок вдруг стал выглядеть иначе. По крайней мере, для меня, но, возможно, и для Дьютифула тоже. Одно дело, когда родич короля сам по себе не подчиняется ему. А то, что получилось теперь, уже попахивает изменой. Я искоса взглянул на Риддла. По тому, как он поджал губы и выпятил подбородок, я понял, что его терзают те же мысли.
Он сказал, не глядя на меня:
– Недалеко от переправы, на том берегу, есть проселок, ведущий на летние пастбища. Если мы свернем туда, то сможем переночевать в одной из пастушьих хижин, прежде чем скакать во весь дух к Солеварне прямо через холмы.
– А можно и не ночевать. А сразу скакать во весь дух, – сказал я.
– Свернуть с дороги? – встревожился Лант.
У Риддла, сколько я его помню, всегда был талант переглядываться так, чтобы другие не заметили.
Он мягко предложил Ланту:
– Думаю, тебе лучше вернуться сейчас. И прихватить с собой мальчика. Если чувствуешь, что должен ехать, поезжай завтра с Фоксглоу. Если дело дойдет до драки, будет все равно, двое нас против банды наемников или четверо. Скорее всего, мы с Фитцем придумаем что-нибудь… лазутчицкое. И тогда лучше, чтобы нас было двое. Четверо всадников и пять лошадей куда проще заметить.
Лант ничего не ответил. Чего ему на самом деле хочется больше? Он ведь наверняка все еще страдает от боли, пусть уже и терпимой. Что болит сильнее – раненое плечо или уязвленное самолюбие при мысли о том, что он ничем не сумел помешать похитителям Би и Шайн? И насколько ему страшно представиться Шайн в качестве брата, а не поклонника?
Думаю, он уже готов был повернуть назад, но тут вмешался Персивиранс:
– Вы можете возвращаться, если хотите, писарь Лант. Никто вам слова не скажет. Но я не могу поехать с вами. Когда мы найдем Би, она захочет ехать на собственной лошади. И поскольку я защищал ее, когда ее похитили, мне за ней и ехать. – Он посмотрел на меня, понял, что выразился, мягко говоря, бестактно, и сбивчиво добавил: – Ну или мне быть одним из тех, кто поедет за ней.
Нас окликнул паромщик:
– Так вы едете или нет?
– Еду, – сказал я и спешился.
Паромщик протянул руку, я вложил в его ладонь плату и повел Стрелу на паром. Ее копыта стучали по доскам. Она испуганно уставилась на полоску воды между пристанью и паромом, но когда я шагнул на палубу, последовала за мной. Паром чуть качнулся под нашим весом, и я вывел лошадь на его середину. На своих спутников я не оглядывался. Надеялся, они все же повернут обратно.
Но вскоре я услышал, как Риддл уговаривает мерина не бояться, и палуба дрогнула, принимая на себя их вес. Персивиранс провел обеих своих лошадей. Капризуля было заупрямилась, но он пробормотал ей что-то успокаивающее. Его собственная лошадь последовала за ним спокойно.
– Я с ними, – сказал мальчишка паромщику, и тот не стал брать с него плату.
Я осмелился обернуться.
Лант качал головой. Потом вздохнул.
– Я иду, – сказал он и провел свою лошадь на паром.
Паромщик отвязал причальные концы.
Я смотрел на воду и дальний берег. Течение билось о плоскодонное суденышко, но паромщик с подручными уверенно вели его через реку. Стрела стояла смирно, а вот Капризуля таращила глаза и дергала поводья.
Риддл подошел и встал рядом со мной.
Когда паром причалил, Риддл повернулся к Ланту.
– Наши лошади быстрее, мы не можем ждать тебя и мальчика, – отрезал он. – Вы можете ехать за нами или вернуться в замок. Но нам надо спешить. Готов, Фитц?
Я уже запрыгнул в седло:
– Готов.
– Подождите! – закричал Персивиранс, но я покачал головой, чувствуя себя предателем.
Лант что-то сказал, я не расслышал его слов, но Риддл ответил:
– Тогда поезжай за нами как можешь.
И мы рванули вперед. Копыта наших лошадей застучали по обледенелой брусчатке крошечного селения. За домами от главной дороги отделялась проселочная. Мне не понадобилось дергать повод – Стрела сама свернула на проселок и перешла в галоп. Чалая ждала этого весь день, и теперь, когда мерин Риддла скакал рядом, почти не отставая, раззадорилась еще больше. Утрамбованный телегами снег дал лошадям возможность как следует разогнаться, и вскоре мои щеки уже горели от ветра в лицо.
Вскоре я услышал позади стук копыт и обернулся. Персивиранс гнал лошадей и каким-то чудом нагонял нас. За ним ехал мрачный Лант, одной рукой сжимая поводья, а другой – больное плечо. Тут уж ничего не поделаешь, решил я, и мы поехали дальше.
Тело поймало ритм скачки, и мы со Стрелой слились в единое существо. Она была великолепна, и я невольно позволил своему восхищению просочиться в нее.
