Он. Как давить, когда у него лицо… вон чье…
Она. Чье лицо?
Он. Антонины Степановны…
Она. Я тебе покажу, «Антонины Степановны!» Дави гада!
Он. Да вот же… Антонина Степановна…
Она. Где Антонина Степановна?..
Он. Антонина Степановна!.. Вот!..
Она. Ты что пил, гад? Почему у него лицо мамино?
Он. А ты его… ее спроси!
Она. Чтобы я с ними еще разговаривала?!. Да?.. Никогда в жизни!
Он. Антонина Степановна!
Она. Молчать!
Он. Я – что?.. Я как лучше хотел…
Она. Мама, это ты или не ты?
Он. Пищит.
Она. Тебя не спрашивают.
Он. Я к Антонине Степановне всегда хорошо относился… Это она меня… а не я ее…
Она. Ну хватит! Хватит уже!
Он. Нет, скажу. Я ее уважал, я ей, помнишь, цветы… и подушечку… для иголок… А она меня как?.. А как ты… Вон, взгляни на того… Узнаешь?.. узнаешь?..
Она. Вот сволочь. Допился…
Он. Узнала?
Она. Я… такая… поношенная?..
Он. Почему?.. Ты еще ничего. Честно тебе говорю. В смысле внешности…
Она. Это я с тобой такой стала… Это ты меня довел… паразит!
Он. А говоришь, раздавить… Самой жалко.
Она. Я же лучше… я ж не такая?..
Он. Убежит… Ты не убегай… Бегать… по скатерти… Нельзя…
Она. Почему она… оно… кривляется?
Он. Меня спрашиваешь?
Она. Кто пьет – с того и спрос.
Он. Я за других не ответчик. Это твое… подобие… Оно… это… само…
Она. Что – само?..
Он. …выражается.
Она. А когда-то ангелом называл… «Ангел мой…»
Он. Может… кружкой накрыть?.. На всякий случай…
Она. Чем-нибудь попрозрачнее… Чтобы темно не было.
Он. Стаканом как раз… Вот так… И Антонину Степановну… тоже стаканом…
Она. Осторожно, не придави.
Он. А вон я… с рожками!..
Она. Урод какой…
Он. А меня – рюмочкой…
Она. Несчастье мое…
Он. Вот так… Ничего, ничего…
Она. Остальных – с глаз долой!
Он. Кыш!.. Кыш!.. Кыш!..
Шестая.
…Днем. Еще пяти не было… Теперь я понимаю, он меня отслеживал, ждал… Я вошла в парадную, он сразу набросился, нож к горлу… в угол прижал… вас технология интересует?.. Да, у нас темный закуток сразу налево, грязный, вонючий, я даже испугаться не успела… «Пикнешь – убью!..» А я: «Спокойно, спокойно!..» Низенький, на полголовы меня ниже, руки крепкие, а у меня: «спокойно, спокойно!..» И потом, больно когда стало, только одно: скорее бы… И он еще меня боялся, понимание этого было совершенно отчетливое, что боялся, боится… не то что закричу там, а просто боится – вообще боится меня, трус.
А насчет того, что «расслабься и получи удовольствие», это я не знаю, кто придумал, это полная чушь. И насчет «расслабься», и насчет «удовольствия»… Посмотрела бы я на этих расслабленных…
Он кончил и убежал. Сумочка так и осталась на плече висеть, кожаная, итальянская – с деньгами, с ключами, с паспортом, не тронул… Я поднялась на третий этаж, открыла дверь ключом, вошла в прихожую. Тут у меня в голове и образовалось это слово: что со мной сделали. Я села на пол и зарыдала. Такая истерика была, никогда такой не было. И в ванной все плакала, под душем, и потом зачем-то занавески сняла, не знаю зачем, и все плакала, плакала.
Муж пришел, подвыпивший, я уже успокоилась, у мужа, у начальницы мужа, день рождения был на работе, он уставился в телевизор, я ему цветной капусты пожарила. Сказала, что плохо чувствую себя, наверное, заболела, не могу, спать легла, а он смотрел детектив… или триллер. Мужу нельзя говорить, твердо решила. Нельзя.
Утром к врачу пошла, в платную, анализы сдавала, и еще через неделю сдавала, через две, и на СПИД тоже, в анонимном, там за сутки определяют, хотя он и не сразу проявляется, надо, чтобы время прошло, но ничего, обошлось.
А на работу пришла, у нас бабский коллектив: «Девочки, говорю, меня изнасиловали». Уже смеюсь. Они: ах, ох! Нас четверо, меня первую.
А муж так и не узнал ничего. Зачем? У него свои проблемы.
Седьмой.
Ну да, было дело. Что тут рассказывать, история давняя, лет восемь назад со мной произошла, то есть не со мной, я неправильно выразился… с нами… с моей тогдашней женой – ее изнасиловал проводник в поезде. А меня не было. Я в Питере был. Она в Казахстан ездила, к матери, без меня. Помните, время было какое? Бардак. Хуже, чем сейчас, бардак. Все равно б не нашли. И никто б даже искать не стал, а потом еще доказательства надо и все такое…
Я к ней бережно относился, с пониманием. Я ведь понимаю, это как, что ли, кирпич с крыши, или молния, что ли, если образно… случай… Ну хорошо еще так… было одно осложнение, поправимое, и все, а могло бы и хуже быть. Радуйся, что жива осталась, по большому-то счету. Я ее ни в чем не укорял, ни разу. Во всяком случае, вслух.
Во-первых, ездить не надо одной, тем более, куда сама не знаешь… И с кем не знаешь, тем более. Мне эта поездка с самого начала не нравилась, я говорил, будь осторожней… А во-вторых…
