Омский правитель, войско которого трепала за Уралом Красная Армия, испугался за свой тыл. Карательные отряды были срочно пополнены. Офицеры получили приказ немедля и беспощадно подавлять любую попытку крестьянских бунтов, дабы не дать разгореться огню всеобщего восстания.
Но чем больше лютовали каратели по селам и деревням, тем шире и быстрее катилась по всему Причернью волна крестьянского восстания. Чуть не каждый день в Сарбинку поступали вести о партизанских налетах то на одно, то на другое село. В одном месте перебили колчаковских милиционеров, в другом — разгромили кулацкую дружину… Отрядов появилось много, а оружия мало, и партизаны поневоле добывали пока винтовки в мелких стычках с беляками.
Об отряде Ивана, лихого красного матроса, Мария слышала особенно часто. Но самому Ивану побывать дома не удавалось. В Сарбинке с весны опять расположились каратели во главе с поручиком Куницей, вышибить их у партизан сил пока не хватало, а одного Ивана товарищи не отпускали, не хотели рисковать командиром.
Правда, дважды наведывались в деревню посыльные матроса, а третий принес наказ, чтобы Мария сама прибыла на встречу с мужем. В субботу должен был через Сарбинку отправиться в Высокогорское смолокур. Он намеренно приедет вечером, чтоб заночевать у Федотовых. Это не вызовет подозрения. Старик-смолокур — давний приятель Иванова отца и прежде не раз ночевал у него.
В воскресенье поутру смолокур отправится дальше. Мария пусть выедет с ним на базар, захватив с собой и дочку. Это тоже не должно никого обеспокоить, поскольку у них нет своей лошади.
На дороге, вблизи землянухи, где обитала Мария, когда пасла борщовских свиней, Иван станет поджидать их с ребятами в березняке.
Задумано все было вроде неплохо. Но Танюшку взять с собой свекор не дал.
— Всяко может обернуться. Уследят беляки, так одна-то в березняке или согре схоронишься. А с ребятенком куда в таком разе? Знамо, Ивану охота дитем полюбоваться. Да на всякое хотенье надобно иметь терпенье. Невдолге уж и конец белякам-то…
17
Свекор оказался прав. Все произошло не так, как намечалось. Не успели смолокур с Марией доехать до знакомой землянухи у ворот поскотины, как увидели скачущего к ним верхового.
«Иван!» — трепыхнулось в груди Марии.
Но разглядела и узнала Ванюху Соврикова. И по тому, что конь летел бешеным наметом, подумалось: случилась какая-то беда.
С ходу осадив коня возле телеги смолокура, Ванюха соскочил на дорогу, крикнул Марии:
— Скачи живей к Чилиму!
Мария побледнела.
— Ивана убили?
— Нет! Командир живой, коммунара шибко ранило. Упрятать надо… И пулемет тоже…
— Какого коммунара? Какой пулемет? Куда упрятать?
— Нашего коммунара, какого еще? Здорово его зацепило, когда пулемет отбивали. Нечаянно у милиционеров на борщовском хуторе заметили, налетели трое геройски и отбили! — не без хвастовства выпалил Ванюха.
— Так я-то при чем? Мне-то куда скакать?
— Упрятать, говорю, на время надо! Каратели вскорости нагрянуть должны, а с раненым коммунаром да пулеметом на двух конях нам быстро не ускакать. А куда прятать — места того командир не нашел. Ты, дескать, знаешь, велел за тобой скорей скакать…
Лишь тут Мария сообразила, что к чему. Она умоляюще попросила смолокура гнать поскорее к Чилиму, туда, где Крутой яр. Старик круто свернул с дороги. Ванюха выхватил у него вожжи, подал Марии повод своего коня.
— Верхом скачи!
— А ты?
— Мне туда не к спеху. Мы с дедуней дальше поедем…
Мария вскочила в седло. Ванюха сунул ей в руку сыромятную плетку, но конь и без плетки помчался вихрем. Видать, усвоил первую партизанскую заповедь — стремительность действий.
Проводив Марию взглядом, Ванюха насмешливо сказал смолокуру:
— Видал, только кустики мелькают! Это тебе не на телеге с бочкой дегтя.
— Так ежели приказывают…
— Приказ был тебе один — на базар ехать.
— Ехать все ж таки?
— Ехать. Сразу возвернешься — заподозрят неладное. Как так, мол, деготь не продал — назад припожаловал. Каратели могут вот-вот нагрянуть. Когда мы на хутор налетели, успел один гад в березняки удрать. Подымет переполох и живо весь отряд с той Куницей приведет…
— Оно так. Шустрая та куница, дьявол ее забери!
— Вот и убирайся отсюда поживей.
— А ты? Ты хотел со мной?
Ванюха хмыкнул.
— Ей-богу, дедуня, хоть ты и в солдатах когда-то служил, а соображаешь туго. Неужто я могу вот с такой штуковиной в открытую ехать? — парень поправил ремень трехлинейки.
— Не обязательно в открытую, — насупился смолокур. — Можно и припрятать.
— Нет уж, лучше я сам припрячусь вместе с милочкой. В случае чего, отбиться сумею. — Ванюха лихо заломил картуз, нарочито небрежной походочкой направился к молодому густому березняку, что рос невдалеке по косогору.
Смолокура обидело, что Ванюха неуважительно помянул его солдатскую службу. Служил он хоть и давно, но не в тыловом каком гарнизоне, а вместе со стариком Федотовым воевал с турками. И, чтоб не показать сопляку, что он боится карателей, смолокур тоже нарочито медленно тронул коня. Меринок затрусил ни шатко ни валко. Как говорят, телега больше скрипела, чем катилась вперед.
