И далее Мыльников разразился целой речью о том, что в администрации берут почем зря, нагло и бессовестно, но схватить «администраторов» за грязные ручонки совершенно невозможно, поскольку, во-первых, ручонок этих не счесть, глаза разбегаются, не знаешь, за какую первую хвататься, а во-вторых, берут они через своих людей в районных администрациях, через третьи руки, если уж продолжать тему верхних конечностей. Но и те – не пустые лохи, они не в кабинетах же конвертики принимают, а просто в очереди жаждущих зарегистрироваться и до смерти затурканных всяческими препонами частных предпринимателей появляется некий человек, который сулит все устроить за некую сумму. А кому он эту сумму передаст – сугубо его, посредника, проблемы, кандидата в «чайники» это не колышет, тем паче что все дело и впрямь внезапно сдвигается с мертвой точки и без задержки, без сучка без задоринки, мелкой пташкой летит к счастливому финалу – регистрации частного предприятия и выдаче на руки вожделенного свидетельства. О том, что сей путь усеивается терниями искусственно, знают все: и сами «чайники», и чиновники. Причем обе стороны искренне недоумевают, почему так озабочена создавшимся положением милиция. Ведь спрос порождает предложение, а предложение порождает спрос – этот диалектический закон не нами выведен, не нам его и опровергать. Покуда находятся люди, желающие получить взятку, найдутся и те, кто ее захочет дать, чтобы быстро и красиво решить свои проблемы. И наоборот. Все равно как спрос на пиво породил огромное количество выпускаемой продукции, в компании с которой время летит незаметно.
Однако, построжавшим голосом сообщил далее опер Мыльников, «кочка зрения» отдела по борьбе с экономическими преступлениями на эту проблему совершенно иная. Готовится даже операция по внедрению в гущу «чайников» своего человека, который должен пройти по всем кругам административного ада и вычислить всех задействованных в этом деле Вергилиев, с тем чтобы впоследствии их за ушко да на солнышко с помощью заранее помеченных деньжат. И Николай Николаевич Мыльников крепко надеялся (он так и сказал: крепко, мол, надеюсь!), что оступившаяся Ольга Еремеева пожелает искупить свой грех сотрудничеством с правоохранительными органами, став этим шпионом. Вернее, шпионкой. А в награду за ее самоотверженный поступок товарищ Мыльников закроет глаза на факт мелкого мошенничества, имевший место быть в ее биографии.
– Как же так? – глупо спросила Ольга. – Вы готовы ради меня пойти на должностное преступление?
Что-то такое мелькнуло в глазах Мыльникова… нечто вроде усталости, а может, и брезгливости… и это помешало Ольге радостно согласиться на его предложение.
– Я, наверное, не смогу, – пролепетала она, совершенно растерянная, сбитая с толку.
– Сможете! – напористо сказал Мыльников, глядя на нее с прежней симпатией и участием. – У вас есть склонность к риску, иначе вы не затеяли бы эту авантюру с поддельной справкой. Значит, у вас все получится и в нашем общем деле.
Ольга пялилась на него во все глаза, по-прежнему не в силах осмыслить случившееся. Но тут на столе Мыльникова зазвонил телефон. Николай Николаевич снял трубку – и сразу сделался серьезен.
– Начальник отдела вызывает, – сказал он Ольге со значительным выражением. – Я понимаю, сейчас вам трудно эту ситуацию как следует просечь, вам подумать нужно. Поэтому условимся так: вы идите домой, а ко мне приходите часиков в восемь.
– В смысле завтра утром?
– Да нет, сегодня вечером. Незачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.
– Вы до такого времени еще работаете?! – в священном ужасе воскликнула Ольга. Мыльников улыбнулся с выражением, которое можно было расшифровать как: «Враг не дремлет ни днем, ни ночью!», и подписал ей пропуск на выход из отделения.
Ну что ж, Егор был не первым мужичком, которого кинула женщина, и, что самое утешительное, отнюдь не последним. Он принял удар стойко: не пытался совершить какую-нибудь глупость вроде поездки в Северо-Луцк и попыток разыскать Надюшу. Попробовал забыть… но не забыл, как только что сам с изумлением обнаружил. И если бы не этот голубоглазый… тьфу, холера ясна! – если бы не этот парень, который вился вокруг нее в воде как вьюн, Егор не замедлил бы плюхнуться в бассейн, подплыть к своей коварной красавице и брякнуть что-нибудь ошеломляющее, подтверждающее его право первенства перед этим фраером, после чего Надюшка непременно должна была бы вспомнить его – и сгореть со стыда. Или, вернее, утонуть, поскольку в воде сгореть довольно сложно.
Что именно он сказал бы? Ну, к примеру, этаким менторским тоном: «Я ведь предупреждал вас, барышня, что никак нельзя тату на солнышке перегревать. Белая краска плохо переносит ультрафиолет, как бы не вспухла попа аккурат на Пегасовых крылышках!»
