Страшная тайна полностью

Как это произошло? Отец за прошедшие годы несколько раз упомянул что-то о том, как она обобрала его до нитки, почему же теперь они живут так бедно? Впрочем, помню, как он говорил то же самое о моей собственной матери, когда она хотела получить долю состояния, заработанного на основе ее собственного наследства. Думаю, Шон всегда жил по принципу «что мое, то мое». И то, что твое, тоже должно быть моим. Именно так богатые становятся богатыми, и поэтому они так подозрительно относятся к претендентам на их прибыль.

Радиаторы отопления есть в каждой комнате, но на всех включен режим защиты от замерзания, и все. На кухне, где правит бал огромная плита, было тепло, а душистый жар дровяного камина в гостиной, по крайней мере, сдерживал холод в нижних комнатах, но здесь, наверху, я вполне могу представить, что завтра проснусь и обнаружу иней на внутренней стороне своих окон. Сама кровать кажется слегка сыроватой, но это может быть просто длительный холод, просачивающийся из матраса в мое тело. Я надеваю джемпер поверх ночной рубашки и забираюсь под одеяло в носках, гадая, сколько еще людей спали в этой комнате за время проживания здесь Клэр, если вообще спали. Я даже не знаю, есть ли у нее семья, кроме Руби. Определенно, в эпоху исчезновения Коко о них ничего не было слышно. Это невеселая комната, не предназначенная для того, чтобы гости задерживались. В верхнем углу начинают отслаиваться обои, а ковер протерся.

Понимаю, что этот дом нельзя упрекнуть в пустоте, но что случилось со всеми ее вещами? Я помню ее шопоголичкой, заполнявшей свои дома бесформенными предметами «современного искусства» из хрома и стекла и настольными безделушками. Она пару за парой расставляла рядами неношеные туфли в гардеробной так, словно они были драгоценным доказательством ее жизненного успеха. «Это для твоего отца», – говорила она, перебирая кусок вышитого атласа, лоскут плиссированной лайкры, платье-футляр с именем давно ушедшего на покой итальянца на воротнике.

Вероятно, это была некая форма одержимости. Только вот… социально одобряемой обществом, где такое же коллекционирование ржавых автомобильных запчастей или одичавших кошек не приветствуется. В той гардеробной было гораздо больше вещей, чем она могла надеть за год, но Клэр постоянно пополняла ее с почти религиозным рвением и каждый сезон заставляла персонал менять все местами в кладовках в Баттерси. Здесь все так же упорядочено, скрыто от посторонних глаз благодаря маниакальному использованию контейнеров, но один взгляд в этот шкаф подсказывает мне, что внутри этих картонных коробок находится кротовая нора, ведущая в мир хаоса.

Думаю, она всегда была такой. Жесткий контроль снаружи и зияющий хаос внутри. Вот почему так много людей яростно цепляются за свои ритуалы: привычки, расписания, распорядок дня, диеты, личных тренеров, косметические процедуры, моральные теории. Все дело в страхе перед своим внутренним хаосом.

Это, безусловно, относится к Индии. Ничто в ее жизни не является реальным, если оно не помечено галочкой в списке. Для нас осознание пустоты пришло так рано, что выбор был невелик: всю жизнь доблестно плыть против течения, как это делает она, или, как я, принять правду и позволить воцариться хаосу.

– Почему этим не могут заняться девочки?

Клэр Джексон закатывает глаза.

– Какие? Если ты имеешь в виду дочерей моего мужа – удачи в поисках.

– О, – говорит Чарли с упавшим сердцем. – Они сошли с дистанции?

– Можно и так сказать. Линда видела, как полчаса назад они направлялись к парому. В мини-юбках.

Она режет овощи. Помидоры черри разрезает пополам, морковь и сельдерей рубит соломкой, цветную капусту готовит на пару. На столешнице рядом с разделочной доской лежат упаковки из супермаркета с бледной вареной органической курицей, ветчиной цвета платья подружки невесты и цельнозерновыми лепешками.

Имоджен раскладывает на столе миниатюрные приборы и пластиковые тарелки, наполняет стаканчики-непроливайки соком, разбавленным водой, и собирает, кажется, бесконечное количество малышей, чтобы пристегнуть их к стульям. Неужели все эти дети наши? Кажется, что их так много. Может, Имоджен подобрала парочку по дороге, просто чтобы не отставать от общей плодовитости? Не может же эта Линда быть матерью троих? У нее живот плоский, как доска.

– Они же не могли уехать далеко, да? – с надеждой спрашивает он.

– Не обольщайся, – говорит Клэр. – Если я хоть что-то понимаю в той одежде, которую они нацепили, они явно без проблем поймали попутку и сейчас могут быть где угодно на полуострове.

– Разве ты не волнуешься? – спрашивает Имоджен.

Клэр пожимает плечами. Она никогда не скрывала своего отвращения к первой семье Шона.

– Это Пурбек, а не Пекхэм. И это дети Шона, а не мои, – прямо говорит она. – Кроме того, у них есть мобильные.

«Ого, – думает Чарли. – Ты действительно та еще штучка, не так ли? Неудивительно, что ты ему надоела».

– Ну, что мы будем делать?

Клэр скорчила гримасу.