«Снова капризный маленький мальчик. Интересно, какой была его мать? Он говорит, что его отец был чудовищем, но о матери даже не упоминает. Вероятно, она существовала только для того, чтобы обслуживать мужчин. Всякие козлы говорят, мол, перед тем как жениться на женщине, нужно посмотреть на ее мать, но если бы я начала всё сначала, то точно так же поступала бы с мужчинами. Их отношение к своим матерям говорит всё об их отношении к женщинам в целом. Если их мать выглядит несчастной, убегайте прочь».
Они выносят матрас через двери патио на солнечный свет. У Клэр сегодня было очень мало солнечного света. Она провела весь день, расчищая бардак после вчерашнего вечера и непрерывно готовя бутерброды с беконом для взрослых и пасту с сыром и горошком для детей. Никто даже не потрудился уделить внимание времени приема пищи. Они просто вплывали и выплывали обратно в раскаты смеха у бассейна и говорили: «О, да, как мило», – когда она в очередной раз доставала сковороду из раковины. Джимми и Линда уже почти добрались до флигеля с матрасами из своей комнаты. Имоджен Клаттербак стоит в дверях с кучей малышей вокруг ее ног.
– Мы действительно собираемся бросить их на попечение одной Симоны? – спрашивает Клэр.
– Она говорит, что будет рада. Конечно, если ты хочешь остаться дома, она не будет против. И, полагаю, я как минимум смогу побыть в тишине и покое, без постоянных упреков.
Как же это несправедливо. Но Клэр обдумывает его слова и понимает, что в таком случае ей, по крайней мере, не придется смотреть, как у него по подбородку течет вино. Шон заказал стол в кафе на другой стороне переправы. Несколько прекрасных часов их будет разделять море.
– Хорошо, – говорит она. – Конечно. Да. Спасибо. Хорошее предложение. Я думаю, в этом есть смысл, не так ли? Ну, знаешь, оставить кого-то из взрослых присматривать за детьми в первый раз, когда мы накачиваем их наркотой.
Он снова останавливается, поворачивается и гневно смотрит на нее.
– Это не наркотики. Господи, как же ты любишь преувеличивать.
– Ну а как бы ты это назвал?
– Так, как это называет Джимми, – отвечает он. – Это лекарства, а не наркотики. Слушай, он делал это годами, и с
Все надувные матрасы разложены, а на них постелили белье. Хоакину, как старшему, досталась кровать Милли, а Тигги, которой шесть лет, – диван-кровать Индии. Поскольку старшие девочки так и не спали на них, никто не будет требовать смены постельного белья. Коко и Руби будут спать на одном матрасе, Иниго и Фред – на втором. Кровать Симоны была аккуратно заправлена и убрана, чемодан упакован и задвинут под нее. «Она не подросток, – думает Клэр, – она просто робот». Наверное, если карьера родителей посвящена тому, чтобы держать чужие махинации вне поля зрения общественности, можно стать параноиком в вопросах собственной личной жизни.
Симона, Мария и Имоджен пасут детей на кухне, кормят их свиными колбасками и картофельным пюре, готовя к встрече с «Зопиклоном». Мужчины удалились в беседку с бутылкой шампанского. В вечернем воздухе витает аромат сигары Шона. «Хорошо, что я не поеду с ними, – думает Клэр. – Ему будет гораздо веселее с этой одержимой девчонкой, следящей за каждым его словом, чем со мной, беспокоящейся о моих детях. Возможно, у меня не хватит силы характера, чтобы противостоять Шону, но, по крайней мере, я смогу быть рядом, если что-то пойдет не так».
Она закрывает дверь, чтобы дым от сигар не шел внутрь, и поднимается в дом.
Тигги сидит, сложив локти на стеклянный стол, и отказывается есть морковь.
– Ненавижу ее. Ужасная, ужасная, ужасная морковь.
Фред, четырехлетний последователь Тигги, повторяет за ней, стуча вилкой по столу.
– Узасная-узасная-узасная молковь, – говорит он. Фред освоил еще не все буквы и звучит как герой мультфильма.
Клэр не может им не сочувствовать. Линда ужасно готовит: варит овощи до состояния безвкусной каши и вываливает их на тарелку без каких-либо добавок или хотя бы масла, которые сделали бы их более аппетитными. «Я тоже ненавидела морковь, когда была ребенком», – думает Клэр. – Забавно. Почему-то все уверены, что все более или менее сладкое дети съедают так же быстро, как «Харибо». Остальные тоже гоняют морковку по тарелкам, но Тигги – единственная, кто реально высказывает свое отвращение. Она старшая из детей Оризио, и поэтому ей свойственна определенная уверенность, позволяющая предположить, что она даже в свои шесть привыкла сама принимать решения.
«Даже когда это не так, – думает Клэр. – Не уверена, что у нее есть большой выбор в отношении сна, например. – Она смотрит на часы. – Уже семь часов, а стол заказан на половину восьмого. Если они хотят, чтобы детей вырубили и уложили перед паромом, им нужно немного ускориться».
