Страшная тайна полностью

– Пожалуйста, Джимми, – говорит Роберт. – Просто заткнись, ладно? Я не хочу, чтобы вся эта хрень происходила на глазах у моей дочери, ты понимаешь?

– Сейчас ее тут нет.

– Тем не менее. Это неуместно. Совсем не уместно. Давайте попробуем просто цивилизованно поужинать, хорошо?

– Точно, – фыркает Джимми. – Ведь Симона столь невинна.

– Она очень расстроена, – говорит Роберт. – У нее умер муж.

Джимми снова фыркает.

– Да. И очень интересно умер.

– Господи, Джимми, – вмешивается Имоджен, – заткнись. Неужели тебя не волнует, что здесь сидят две его дочери?

Он пожимает плечами.

– Не думаю, что воскресный выпуск Sun прошел мимо них.

Руби краснеет. Черт бы побрал тот смартфон.

– Заткнись, Джимми, – говорю я. – В понедельник его хоронят.

– М-м-м, – мычит он. – Приятно видеть такую преданность, должен сказать. Мило. Старые добрые семейные секреты, да? Всегда лучше держать их при себе.

Тишина, густая, как осенняя грязь, повисла в комнате. Джимми по очереди смотрит на каждого из нас. Машет вилкой в воздухе.

– В общем, довольно лицемерия, – говорит он. – Просто напоминаю тебе, Роберт, что деньги могут довести людей до отчаяния. Или их отсутствие, без разницы. Шон, похоже, не испытывал проблем с пониманием этого.

Это угроза. Какая-то. Я оглядываю стол. Видно, что все это понимают. Даже Руби. Она смотрит в свою тарелку, но не ест.

Джимми возвращается к еде.

– Я почти что без гроша, – говорит он. – Полагаю, если я не разберусь с этим, мне придется начать искать другие способы обеспечить себя.

– Например, найти работу? – спрашивает Джо, и его тон больше не звучит игриво.

– Очень смешно, сынок, – отзывается Джимми. – А чем же зарабатываешь на жизнь ты?

– Он учится в университете, – говорит Роберт.

– Ну, молодец, – бросает Джимми. – Встретимся, когда будешь в моем возрасте, и посмотрим, каким ты будешь самоуверенным.

Шум в коридоре. Я вижу белки глаз Роберта.

– Если ты сейчас же не заткнешься и не будешь вести себя нормально, – шипит он, – гарантирую, что больше не будет ничего и никогда. Ты понял?

Джимми снова пожимает плечами. У него такие костлявые плечи, что получается очень выразительно.

Возвращаются Симона и Мария. Мария несет серебряную соусницу. Она ставит ее перед Имоджен и одаривает ту самой милой улыбкой, которая говорит, как прекрасно она понимает ее дискомфорт и что сделает все возможное, чтобы облегчить его. Боже, как мне нравится Мария. Ничего не могу с собой поделать. Она достойный человек. Имоджен скромно благодарит ее и наливает немного мятного соуса в полупустую тарелку.

– Восхитительно, – говорит она. – Просто идеально. Спасибо большое.

Симона игнорирует ее. В руках у нее картонная коробка, в которой когда-то был элитный тостер Dualit, отмечаю я. Конечно. В этом доме все только самое лучшее. Она подходит к Руби и ставит коробку на стол рядом с ней. Между ней и Джо, замечаю я, а не рядом с Джимми. Видимо, опасается, что тот может что-то украсть.

– Здесь несколько вещей, на которые ты, возможно, захочешь взглянуть, – говорит она.

– Что это?

Руби гоняет еду по тарелке. Кажется, ни у кого нет аппетита, кроме Чарли и Джимми, которые могут есть хоть во время зомби-апокалипсиса. Возможно, их надо отправить к Клэр, чтобы они освободили ей пару полок в столовой.

– Это украшения твоего отца.

– Украшения?

Симона выглядит раздраженной.

– Без разницы, как это называть. Я не знаю. Часы, запонки и прочее. Вещи из металла, которые носят мужчины. Поройся там и возьми то, что тебе нужно. Уверена, что там есть вещи, которые покажутся тебе интересными.

Руби выглядит неуверенно.

– Разве они тебе не нужны, Симона? Я имею в виду, я бы хотела… ну, знаешь, что-нибудь. На память. Но они твои.

Лицо Симоны застывает. Какая-то обида, какая-то ярость, бурлящая внутри, которую я не понимаю. А может, и понимаю. Для нее это, должно быть, ужасное унижение.

– Нет, – говорит она. – Не эти вещи. Есть еще много чего, с периода нашего брака. Это старые вещи. Можешь забрать. Иначе они пойдут на благотворительность.

Руби не слышит скрытого посыла.

– Но Эмма, конечно, хотела бы… Я имею в виду, когда она подрастет?

– Нет, – говорит Симона. – Не это.

– Я…

– Неважно, – говорит Симона. – Я просто подумала, что они могут тебе понравиться, вот и все. Просмотри их завтра и возьми то, что хочешь.

– Хорошо, – отзывается Руби. – Конечно. – Затем скромно добавляет:

– Только я или мы с Камиллой?

– Камилла? – Симона хмурится.

– Она имеет в виду меня.

Я тронута тем, что Руби называет меня моим новым именем, но уже понятно, что это приведет к разного рода осложнениям. Для этих людей я всегда буду Милли.

– Ах, да, – говорит Симона. – Да, конечно. И ты должна выбрать что-нибудь для Индии, разумеется. Да. В общем. Мне они не нужны. Просто забери их, хорошо?

– Спасибо, – говорю я.

Обсудим с Руби позже. Наверное, будет лучше, если мы заберем большую часть и оставим что-нибудь для Эммы. Если мы вообще будем с ней общаться, когда состаримся. Боже, мне стукнет сорок, когда она будет тинейджером.