– Я называю ее Колючка, – призналась я. Только тут до меня дошло, что папин автомобиль с колоссальным трудом взбирается на холм перед ущельем. Мы еле ползли. Двигатель пыхтел – «пунк, пунк, пунк». А когда я взглянула в зеркало (пока я рассказывала Нику сны, я забыла, что надо туда смотреть), то увидела, что за нами нетерпеливо пыхтит, ползет и тащится длинная череда машин. Всю дорогу между живыми изгородями у нас за спиной заволокло синим дымом.
– Господи! – сказала я. – Что стряслось? Мы сломались!
– Попробуй переключить передачу, – посоветовал Ник.
Я посмотрела вниз и обнаружила, что еду на четвертой. Неудивительно! Я тут же переключилась на вторую, и мы рванули с места. Машина благодарно взвыла, мы миновали последние повороты и понеслись к мосту. Ник от щедрот своих выгреб горсть мелочи и расплатился с автоматом при въезде.
– Это знамение. Ты принес мне удачу, – сказала я, когда мы вперевалочку покатили через ущелье.
– Я об этом думал, – ответил Ник. – Нам надо как-то переломить этот сон. Знаешь, а давай-ка…
Я понимала, что он хочет сказать. И мы разом завопили:
– Спляшем Ведьмин танец и снимем сглаз!
Я остановила машину сразу за мостом. И выскочила. Ник выбрался следом, раскладываясь, будто подзорная труба, и мы оба бросились на пешеходную дорожку там, где в нее упиралась тропинка, которая шла вверх по склону. Ведьмин танец – это была наша старая затея, мы его частенько плясали, когда были маленькие, и считали, что он действует, между прочим, просто сейчас подзабыли, как это делается. Я уловила ритм довольно быстро. Ник стеснялся, поэтому у него ушло больше времени. Мы уже третий раз разжимали кулаки – раз, раз, раз! – когда он наконец расслабился. А потом нас понесло – но тут все принялись на нас орать и сигналить.
– Не обращай внимания! – пропыхтела я. Раз, раз, раз. – Убирайся, сглаз! – распевали мы. – Снам конец! Убирайся, сглаз!
Гудки стали громче, но у меня было отчетливое ощущение, что Ведьмин танец помогает (Ник говорит, у него тоже), поэтому мы плясали и плясали. А потом (я не заметила, когда это произошло) из машины следом за нами выбрался человек, подошел по пешеходной дорожке прямо ко мне и заорал:
– Перенесите шабаш куда-нибудь в другое место!
Ну и злился же он. Я
Пришлось мне, как всегда, самой за себя биться – и я поправила пальцем очки на носу, чтобы нацелить на этого хлыща особенно гадостный
К сожалению, он оказался крепким орешком, откуда что берется. Он поправил собственные очки, взявшись за оправу левой линзы, и ответил мне таким же гадостным взглядом. Колючим, как я не знаю что. Я уже хотела сменить тактику и заговорить, но хлыщ успел первым. И как рявкнет:
– Меня зовут Руперт Венейблз. Я искал вас по всему городу, чтобы вручить вот это.
Достает сотню фунтов, пересчитывает и сует мне.
Я так опешила, что даже не сообразила спросить, откуда он знает, что это я. Тут, конечно, виноваты зеваки. К этому времени на мосту в обе стороны скопилось, наверное, несколько сотен машин, и все водители таращились на нас. Когда они увидели деньги, то заулюлюкали и загудели. Правда, вряд ли они решили, что хлыщ мне платит, чтобы я передвинула машину. Ох, ну и РАССВИРЕПЕЛА же я! А Ник, едва услышав имя хлыща и увидев деньги, преисполнился искреннего смущения, и проку от него не было никакого. Поэтому мы просто забрались в папину машину, и я покатила прочь. Рывками.
Через некоторое время я проговорила – сквозь зубы:
– Надеюсь, что больше мы с этим хлыщом не встретимся – в интересах обеих сторон. Не то прольется чья-то кровь!
– Зато Ведьмин танец подействовал, – сказал Ник.
Это только подлило масла в огонь, я рассвирепела еще пуще:
– Ты это про что, крысеныш?
– У тебя теперь сто фунтов, и ты никому ничего не должна, – заявил Ник.
– Небось банкноты фальшивые, – сказала я.
– На что собираешься их потратить? – спросил Ник.
– И не спрашивай! Чего ни хватишься – ничего у меня нет! – ответила я.
Наверное, я немного оттаяла. По крайней мере, после этого мне уже было совсем не так горько.
Руперт Венейблз – для Ифорионского архива
