Доносились и другие голоса, пытавшиеся его урезонить.
К счастью, в этот момент подъехал лифт. Мы с Ником юркнули в него и испуганно смотрели наружу, пока дверь не закрылась. И точно – над длинным столом нависал Мервин Тарлесс, бородка торчком, лицо опять сизое от гнева.
– Спорим, я знаю, что произошло? – шепнула я Нику.
– Ты не виновата, – шепнул он в ответ, и лифт поехал вверх.
– Я голландец, – сообщил юноша. – Меня зовут Кейс. Пишется «К-е-й-с» – сокращенное от Корнелиус.
Как пишется «Корнелиус», он тоже сообщил.
– О, – сказала я.
– А, – сказал Ник.
В лифте тоже было зеркало. В нем отражалось, как мы оба настороженно смотрим на голландца Кейса.
– Меня зовут Мари, – сказала я. – Это Ник.
– Приятно познакомиться, – сказал Кейс. – Вы Ник, но не шутник, я Кейс, но не чемодан. Про вас есть голландская шуточная пословица.
– А, – сказала я.
– О, – сказал Ник.
Мы с Ником очень обрадовались, когда лифт остановился, дверь отъехала в сторону, и за ней показалась табличка со стрелками. Она гласила:
← НОМЕРА 501–556 НОМЕРА 557–501→
– Кажется, мы нашли наши… Постой! – сказал Ник. И всмотрелся на табличку.
– Вот именно, – самодовольно заметил Кейс. – Все не так просто. К тому же член оргкомитета велел мне отвести вас, а я должен делать, как он говорит. Я – тыба.
– Тыба?! – разом спросили мы с Ником, когда Кейс повел нас налево.
– Ой, поняла! – сказала я. – Тыба – это потому что…
Но Кейс все равно пустился в объяснения. Такой уж он был.
– Пишется «т-ы-б-а» и означает человека, который за всем ходит и все приносит и без которого конвенту не обойтись.
Мы прошли через вертящиеся двери и двинулись по длинному-длинному коридору.
– Человек, исполняющий мелкие поручения, – продолжал Кейс. – Сначала, несомненно, это была шутка – «Ты бы сходил», «Ты бы принес», – но теперь на конвенте так официально принято говорить.
Мы снова свернули налево и двинулись по следующему коридору. Кейс сказал:
– Кроме того, на конвенте официально принято считать, что тыбы – это хоббиты.
Мы опять свернули налево. На каждом углу были зеркала. Они создавали диковинный оптический эффект – краткую иллюзию, словно мы то ли приближаемся, то ли уходим, то ли куда-то катимся.
Когда мы укатились за четвертый левый поворот, я оторвала глаза от зеркал и вежливо сказала:
– Вы прекрасно говорите по-английски.
– Спасибо, – сказал Кейс. – Я этим немного горжусь.
Мимо мелькали таблички «523», «524», «525».
– Наверное, уже недалеко? – предположил Ник.
– Возможно, вы ошибаетесь, – сказал Кейс. – Это крайне необычная гостиница. Думаю, идея позаимствована у Эшера. Понимаете, Эшер – это такой голландский художник, и на его рисунках то, что ведет вниз, на самом деле ведет вверх, но если приглядеться, то и туда и сюда, и разобраться невозможно.
– Э-э-э… да, – сказал Ник.
На табличках были уже какие-то пятьсот сороковые номера. А потом – представьте себе! – мы еще раз повернули налево, и я до сих пор уверена, что углов было пять. Ник робко спросил:
– Такими темпами мы, наверное, вернемся обратно к лифту?
– Думаю, нет, – ответил Кейс. – В большинстве гостиниц – да. Но здесь можно пять раз свернуть за угол и все равно не получится квадрата.
И знаете, так и оказалось! Ник все бурчал, что это здание, наверное, в плане похоже на меандр[14] и что такого просто быть не может, но вот она я – и я заверяю, что очень даже может. Мы еще раз повернули налево и прошли почти весь длинный-длинный коридор, выстланный красной ковровой дорожкой, и только тогда очутились наконец у номера пятьсот тридцать четыре. Мне пришло в голову, что нам еще повезло, что он рядом с пятьсот тридцать пятым. При таком развитии событий он мог оказаться где угодно. И все равно мы с Ником были уверены, что Кейс провел нас долгой кружной дорогой и лифты, наверное, прямо за следующим углом с зеркалами. Мы подозревали, что это тоже такая голландская шутка, и, не сговариваясь, решили пойти на церемонию открытия коротким путем.
А пока Ник попытался поквитаться с Кейсом. Кейс объявил, что, в общем, рад был познакомиться, но ему пора, и тут Ник на пороге придержал дверь своего номера ногой, изогнулся назад и говорит:
– Извините, надеюсь, я вас не обижу вопросом, что написано у вас на футболке?
Кейс самодовольно оглядел свою тщедушную грудь:
– Тут написано: «Я ХОББИТ». – Он поклонился и зашагал прочь, бросив на ходу: – По-эльфийски.
Один – ноль в пользу Кейса, никаких вопросов.
