Она тщетно оглядывала коридор в поисках хоть каких-то табличек с номерами. Я вспомнил, что, когда бегал по гостинице, свернул за несколько лишних углов. Стиснул зубы и с натугой расставил все как было.
– Что происходит? – спросил Уилл.
– Кто-то тут постоянно мудрит с узлом, – ответил я.
Мари промолчала. Просто одобрительно кивнула, когда к ней подъехала и остановилась дверь с табличкой «555», вставила ключ, отперла дверь и взяла дело в свои руки.
– Прекрасно, – сказала она, – много места. Ник, бегом ко мне в номер, принеси кожаную ветеринарную аптечку. Руперт, пойдите принесите мой чайник и все остальные, какие найдете, и наполните все кипятком… но сначала придумайте, как сделать так, чтобы пациент не падал. Судя по виду, он сейчас упадет, и тогда мне его не поднять.
Несколько секунд спустя мы так и сновали туда-сюда, выполняя приказы Мари. Мы с Уиллом разложили вешалку для брюк, на скорую руку заколдовали ее магидскими чарами и превратили в высокий откидной стол, куда кентавр, которому было трудно сохранять равновесие, мог опереться локтями. Что он с радостью и сделал. Прекрасное меднокожее лицо все исказилось от боли, его била дрожь. Мы с Уиллом принялись удлинять ножки пуфика перед трюмо, а Мари тем временем положила руки на дрожащие плечи кентавра.
– Извини, мой хороший, я не расслышала, как тебя зовут.
– Роббиос, – отвечал тот. – Обычно просто Роб.
– Не было печали! Опять Робби! – воскликнула Мари.
– Роб, – сказал кентавр. – Не Робби.
– Хорошо, – кивнула Мари. – Прослушай, Роб, мне надо как следует осмотреть твой бок. Я очень постараюсь не сделать тебе больно, но обещать не могу. Нет. Выше, – сказала она, когда мы с Уиллом попробовали задвинуть подросший пуфик под конское тело кентавра. – Нельзя, чтобы он упал, если ноги перестанут держать.
Я оставил Уилла дальше удлинять ножки пуфика и помчался за чайниками. В некоторых номерах двери стояли нараспашку, их до сих пор убирала выбившаяся из сил горничная. Я беззастенчиво собрал чайники из всех открытых номеров, где ее на данный момент не было. Мы с Ником вернулись вместе и обнаружили, что Мари сосредоточенно проводит профессиональный и деликатный осмотр разодранного, окровавленного бока Роба – до того профессиональный и деликатный, что я был просто поражен. Ник увидел, что делается, стал белее белого и ринулся в ванную. Я тихонько бродил по номеру и искал, куда включить чайники. Уилл наконец сделал Робу опору из пуфика и осторожно отошел, побледнев не меньше Ника. До меня наконец дошло, почему Уилл в свое время так внезапно отказался от детской мечты стать ветеринаром.
А Мари держалась абсоютно спокойно – закончила осмотр и обошла Роба, чтобы заглянуть ему в лицо. Он уткнулся головой в сложенные руки, разметав по всей заколдованной вешалке для брюк густые иссиня-черные волосы. И приподнялся, чтобы посмотреть на Мари.
– Сначала хорошая новость, – сказала она ему. – Рана не такая тяжелая, как кажется. По большей части просто содрана кожа, но повреждены и мягкие ткани, и в двух-трех местах есть разрывы мышц. Кровь мы остановили еще в лифте, и она текла не из крупных сосудов, так что больше крови ты не потеряешь. Плохая новость в том, что мне придется тебя зашивать. Местной анестезии у меня нет, будет больно.
Роб тихо и коротко застонал, а потом сглотнул:
– Потерплю.
– Давайте его напоим, – предложил я, показав на мини-бар в холодильнике. – Там виски, бренди, водка…
– Гм, – сказала Мари. – Роб, как ты себя ведешь, когда пьяный?
Роб, уткнувшись в руки и закрывшись волосами, приглушенно ответил:
– Нет-нет, мне нельзя. Меня тянет заплакать.
– Ничего страшного! – сказала Мари. – Мне главное, чтобы ты не буянил. Хорошо, Руперт. – Она окинула взглядом Роба с головы до хвоста, оценивая его вес, – наверное, вдвое больше моего, хотя вроде для кентавра Роб был довольно маленький. – Начнем с двух двойных виски. – Потом она отвернулась, подняв обе окровавленные руки, и основательно пнула дверь ванной. – Ник! Ник!!! А ну выходи! Мне надо оттереть кровь и вымыть руки!
В это время Уилл открыл холодильник и передал мне целую кучу разных бутылочек, а Ник показался из ванной, посмотрел на длиннющие ногти Мари, все до единого красные от крови, охнул и схватился за косяк.
– Что ты как размазня?! – одернула его Мари. – Иди сюда, отвинти вот эти мыльницы. Мне они понадобятся, чтобы стерилизовать инструменты.
Роб понюхал открытую бутылочку, которую я ему предложил, и передернулся:
– Нет… не могу.
– Еще как можешь! – приказала Мари из ванной.
– Командир говорит: надо, значит – надо, – сказал ему Уилл. – Давай пей.
Вместе мы уговорили его проглотить полторы бутылочки. Тут появилась Мари, открыла свой кожаный чемоданчик и сказала:
– Да чтоб его. Антибиотик в порошке у меня есть, а антисептика нет. Руперт…
– Уже бегу, – сказал я.
Я догнал горничную, когда она уже укатывала тележку.
– Вам зачем? – Ее любопытство было вполне понятно.
– Сыну почетного гостя нехорошо, – сказал я ей, не покривив душой.
