Прерывая меня, снаружи раздался грохот. Мы бросились к окну гостиной и выглянули. Синяя машина столкнулась с белым фургоном точно напротив Брайт-хауза. Мы с Генри сбежали вниз по лестнице.
Машина и фургон столкнулись лоб в лоб. Из-под капота фургона шёл пар. От правой части бампера синей машины остались одни обломки.
– Вы выехали в мой ряд! – кричал водитель фургона.
– А вы превышали скорость! – возражал водитель машины. – Вы гнали не медленней сорока миль в час!
– И что мне теперь делать? – вопрошал водитель фургона. – Я не смогу доставить заказ.
Генри ткнул меня локтем в бок. На боку фургона красовался логотип «МСМ ДЕЛИ». В Такоме все знали, что значило «МСМ», – лучшие сандвичи-«субмарины» на свете.
– У меня в багажнике огромный «Майк делюкс», – продолжал водитель. – Надо избавиться от него, пока майонез не испортился.
Генри снова ткнул меня локтем и кивнул в сторону машины. На крыше светился не менее узнаваемый логотип «Быстро-пиццы». Я быстро подошёл к водителю грузовика и предложил:
– Хотите, мы заберём у вас сэндвич – если это вам поможет.
– И пиццу забирайте, – обречённо предложил доставщик пиццы. – У меня от запаха пепперони уже голова болит. Да и рутбир берите, куда мне его.
Возвращаясь домой с кучей еды, я не мог подавить невольную дрожь. Сэндвич был такой громадный, что едва помещался на столе. На пиццу положили столько пепперони, что из-за неё не было видно сыра. Мы ели и ели. Было восхитительно вкусно.
Потом мы с Генри уползли в мою комнату и растянулись на матрасе. Генри рыгнул.
– У тебя даже отрыжка пахнет пепперони, – заметил я.
– На вкус ещё лучше, чем на запах, – заверил меня Генри.
– Но ты же видел, что произошло, да?
– Да, – протянул Генри. – Но пицца потрясная.
– Ну ты даёшь! – возмутился я. – То ты меня уверяешь, что эта штука – воплощение зла и с ней не стоит связываться. И даже сбрасываешь с моста, типа чтобы меня защитить. А теперь ты такой «пицца потрясная».
– Но это же правда!
– Ага, а двое чуть не угробили друг друга из-за неё.
– Никто никого не угробил. Они просто разбили свои машины. И у них наверняка есть страховка. Никто не погиб.
– Неужели ты совсем не чувствуешь себя виноватым?
– Ну, вообще-то чувствую. Слегка. Но по большей части я чувствую, что наелся. И хотел бы подремать.
– Хватит с нас желаний.
– Точно. Пожалуй, и правда хватит.
– Вот и хорошо. Значит, мы договорились.
– Точно. – Генри погладил набитый живот. – Но сколько возможностей мы упустим! Подумай только, о чём мы могли попросить!
– Я уже. Я уже подумал об этом, и немало. Но теперь всякий раз, как я задумываюсь, мне вспоминается бедный мистер Шорби.
– Да кто такой этот мистер Шорби?
– Ну тот тип. Из сырного магазина.
– Тот тип? И ты называешь его
– Угу. Только вот на улице под чехлом стоит именно его «Феррари». А сам Шорби мёртв.
– Ты убил его.
– Не говори так. Пожалуйста, не говори так.
– Ты хотел машину. А он теперь мёртв. Так что можно считать, что ты его убил.
– Ну, а ты сделал так, что эти бедолаги разбили свои машины.
– Я? – возмутился Генри. – Это же ты пожелал?
– Да, потому что ты меня об этом попросил.
Генри снова погладил живот.
– Всё-таки от бутылочки надо избавиться. Но зря мы ещё и десерт не заказали.
В дверь моей комнаты постучала мама. Она держала в руках остатки пиццы и сэндвича, завёрнутые в фольгу и напоминавшие блестящий футбольный мяч. Мама велела отнести их миссис Сэдли и Джоанне.
Генри напросился со мной.
– Если она решит дать тебе по лицу, я хотя бы это увижу.
– Смотри, пожелаю, чтобы тебе рот заштопали, – пригрозил я.
Я постучал в дверь Джоанны. Она открыла и недружелюбно уставилась на нас, затем перевела взгляд на свёрток у меня в руках.
– Это ещё что?
– Еда. Мне мама велела вам отнести.
– Нам ваши объедки не нужны. Ты что, яду туда подсыпал?
– Кто там? – раздался голос из квартиры. – Это соседский мальчик? Пригласи его к нам, Джоджо.
– Да, – поддакнул я. – Пригласи нас, Джоджо.
Джоанна сжала зубы, открыла дверь пошире, и мы вошли в квартиру.
– Ого, – удивился Генри. – Здесь очень… шарфово.
– Это ещё что значит? – подозрительно спросила Джоанна.
– Ну как сказать… тут столько шарфов!
И верно: шарфы висели на спинках стульев, свисали с абажуров. Большие шёлковые шарфы, переливающиеся как самоцветы, висели на окнах вместо штор. Даже детекторы дыма на стенах украшали разнообразные шарфы. Это придавало комнате слегка неряшливый, но уютный вид.
– Мне тут нравится, – заявил Генри. – Но согласись, тут супершарфово.
Голос миссис Сэдли раздавался из дальней комнаты. Сжав зубы, Джоанна провела нас туда. Миссис Сэдли лежала на кровати. На голове у неё красовался один из шарфов, так что она напоминала измученную пиратку. Я решил, что под шарфом наверняка нет волос, из-за болезни.
– Спасибо, что принёс нам обед, – улыбнулась она. – У меня в последнее время совершенно нет аппетита, но Джоанна наверняка оценит. Правда же, Джоджо?
Джоанна снова что-то буркнула.
– Солнышко, познакомь меня со своими друзьями. Дай-ка я догадаюсь: ты Гейб, так?
– Да, – кивнул я. – А это Генри.
