Когда мы с Джоанной вернулись из больницы домой, она потребовала, чтобы я всё ей рассказал. Мне пришлось сдаться. Я честно рассказал, как получил чёрта в бутылке от Шорби, перечислил все свои пожелания и объяснил, как всякий раз, как желание сбывалось, что-то плохое происходило с кем-то другим. Я даже признался в том, что скрыл от Генри, – как я пожелал нового друга – и это было единственное желание, которое не сбылось, потому что Ланкастер оказался полным придурком.
– Да уж, – рассмеялась Джоанна. – Не могу забыть тот единственный раз, когда моя мама заставила меня отнести тарелку печенья Брэкли. Я долго ей доказывала, что они сами могут напечь себе печенья, но она всё равно заставила меня пойти. Угадай, что он сказал, когда я поставила тарелку на стол.
– Что он и сам может себе купить печенья?
– Именно. Но, серьёзно, на самом деле ты же не веришь в эту бутылочку, правда?
– Верю, конечно.
Джоанна покачала головой:
– Это всего лишь совпадение. Ты познакомился с этим типом, а несколько дней спустя он оставил машину в наследство твоему папе. Это кажется поразительным, потому что эти два события произошли одно за другим, и все же речь идёт о совпадении. Которое
– Тогда как я сумел победить тебя в «Монополию»? Ты сама говорила, что никогда не проигрываешь.
– Ещё одно совпадение. Просто мне в тот день не везло, а тебе везло. Ты больше никогда меня не обыграешь.
– Тогда почему мы не погибли?
– Не погибли?
– Да! Не разбились на «Феррари».
– Я не понима…
– Хочешь знать, почему мы выжили? Потому что я пожелал, чтоб мы не разбились. Пожелал выжить.
– О, ну конечно. А как же. Ты пожелал, и мы чудесным образом обогнули ту машину.
– Той ночью ты сама спросила, как это мы уцелели. А теперь я тебе объясняю!
– Да ладно тебе, Гейб, машины бывают на грани катастроф каждый день. И думаешь, все они избегают крушения по волшебству?
Мы спорили и спорили, пока Джоанна не попросила показать ей бутылочку.
– Ты уже её видела. И даже держала в руках. Помнишь? Как раз перед тем, как мы поехали покататься, когда ещё сидели на лестнице?
– Так это
– Ну конечно,
– Она и правда довольно стрёмная, – признала Джоанна, взяв бутылочку в руки. – Раньше я как-то этого не замечала. Малость странно лежит в руке. Но верить, что в ней заключено какое-то маленькое существо, просто смешно. Как там ты его назвал?
– Чёртик.
– И что он собой представляет?
– Шорби сказал, что он как крошечный дьявол. Джинн, или ещё как-то.
– Очень удобно, что крышка не снимается. Никак нельзя проверить, правду ты говоришь или нет. – Джоанна потрясла бутылочку. – Держись, чертёнок! Землетрясение начинается!
– Прекрати, – взмолился я. – Ты просто не понимаешь, с чем связалась.
Джоанна расхохоталась и кинула бутылочку обратно мне.
Тем вечером я позвонил Генри. Его мама сказала, что из больницы его выписали, но ему слишком плохо, чтобы подойти к телефону. Видимо, болеутоляющие перестали действовать. Она предложила мне заглянуть на следующий день после школы – к тому моменту Генри должен был почувствовать себя лучше.
На другой день я сидел в кафетерии сам по себе. Джоанна тоже сидела одна. Мы кивнули друг другу, и мне даже показалось, что она слегка улыбнулась. Но ни один из нас не подсел к другому.
Чуть позже мы снова пересеклись на уроке мисс Кратц. Джоанна села на пустующее место Генри. Как только мисс Кратц повернулась к нам спиной, Джоанна поинтересовалась у меня, говорил ли я с Генри. Я ответил, что собираюсь зайти к нему после школы. Она предложила пойти со мной.
– Мама заставляет?
– Всё равно заставит, лучше уж сразу пойти.
Мисс Кратц резко обернулась:
– Вам двоим есть о чём рассказать всему классу? Нет? Тогда возьмите пример с меня и по крайней мере притворитесь, что вам нравится на этом уроке!
После школы мы отправились к Генри. Джоанна ни разу не упомянула бутылочку, я тоже молчал о ней.
Генри оказался дома один. Он лежал на диване в гостиной с рукой в гипсе. Другой рукой он поминутно нырял в огромную миску с картофельными чипсами. При виде меня он радостно улыбнулся, а затем заметил Джоанну.
– О, привет! А мама не говорила мне, что вы оба придёте.
Джоанна покраснела.
– Ну, то есть я очень рад.
– Как твоя рука? – спросила моя соседка.
– Сегодня уже ничего себе. Утром мне наложили настоящий гипс. Хотите на нём что-нибудь написать?
Я взял фломастер с кофейного столика и накорябал «ГЕЙБ» большими чёрными буквами. Джоанна написала «Познавайте собственные кости».
– Что это значит?
– Без понятия. Эту фразу я как-то услышала от Хасимото. Но звучит круто.
– Кто это, Хасимото? – поинтересовался Генри.
– Художница. У неё студия в нашем доме. Она или гений, или чокнутая. Но скорее гений. – Под цитатой Джоанна подписала своё имя мелкими буковками, настолько мелкими, что разобрать их было почти невозможно. – Кстати о чокнутых, ну и бред же ты нёс вчера.
