Пробка начала медленно подниматься. Она вышла из горлышка и продолжала подъём – и держали её два крохотных коготка. Следом выглянула крошечная голова с острыми ушами, вытаращенными глазами и острой мордочкой. Голова покрутилась, глядя по сторонам. Сперва существо зыркнуло на Генри, потом на меня и, наконец, на Джоанну. Оно уставилось на пальцы Джоанны по сторонам от бутылки и зашипело.
Чёртик выглянул из бутылки, свесив через край горлышка серое жилистое тельце, широко открыл рот, усеянный рядами острых, как иголки, зубов и неожиданно сомкнул пасть на пальце Джоанны, прокусив его. Девочка заорала и уронила бутылочку на пол.
Джоанна ухватилась за прокушенный палец. Из ранки текла кровь, пятная кофейный столик Генри.
– Я верю, – выговорила Джоанна между стонами. – Верю, верю, верю, верю.
Бутылочка спокойно лежала, закатившись под диван. Я поддел её мыском ботинка. Ничего не произошло. Я наклонился, поднял её, потом быстро поставил на стол и попятился.
Пробка была на месте. Бутылочка выглядела так, будто её никогда не открывали.
Я решил, что с меня хватит, и немедленно объявил во всеуслышание, что никогда и ни за что ни о чём не попрошу чёрта из бутылки.
Дорогой читатель, я сдержал свою клятву. С того дня я не загадал ни единого желания.
Услышав мои слова, Генри одобрительно кивнул. Джоанна смотрела на меня остановившимся взглядом и сосала укушенный палец.
Из дома Генри я нёс бутылку домой в пластиковом пакете из супермаркета. Я и подумать не мог о том, чтобы сунуть эту тварь в карман. От одной мысли, что всё это время чёрт был совсем рядом, у меня в кармане, в одном лишь слое ткани от кожи, по спине бежали мурашки. Перед глазами так и стояли эти глаза навыкате и острые зубы.
Домой мы возвращались вместе с Джоанной, но за весь путь не произнесли ни слова. На укушенный палец она намотала толстый слой белого бинта. Добравшись до Брайт-хауза, мы заметили миссис Эпплъярд на другой стороне улицы, возле «Бара Хэнка». Она курила, пуская дым в вечернее небо.
– Эй, пташки-милашки. Что у вас в пакете? Вы никак вместе по магазинам ходите? Как давно женатая парочка? – Она хихикнула. – Эй, а я вам не рассказывала, как мы с мистером Эпплъярдом как-то раз ходили в магазин?
–
Мы остановились рядом с моей квартирой.
– Ты правда собираешься от неё избавиться? – спросила Джоанна.
– После всего, что мы видели, неужели ты думаешь, что мне стоит оставить её себе?
Джоанна промолчала.
Я кивнул в сторону двери по другую сторону лестничной клетки:
– Я уверен, что могу продать её Ланкастеру. Только предложи, он с руками оторвёт.
– Ты можешь продать её мне, – предложила Джоанна.
– Час назад ты даже в неё не верила.
Джоанна сердито посмотрела на меня, потом вместо объяснения помахала забинтованным пальцем.
Я покачал головой:
– Не хочу, чтобы мой друг…
– Вот я, значит, кто?
– В смысле?
– Твой друг?
– А разве нет? – пожал я плечами.
– Наверное. Но, может быть, это не мой выбор. Может, я просто ответ на твоё желание – ну, помнишь? Найти нового друга.
– Может, и так.
– Слушай, а если ты нашёл нового друга, как думаешь, кто его потерял?
– Не знаю, – ответил я. – Но если мы и правда теперь друзья, то я не буду продавать тебе бутылочку. Я не хочу иметь с ней больше ничего общего. Ты даже не представляешь, каково быть её владельцем. Как будто тяжкий груз тянет тебя к земле.
– А что, если она нужна мне, как никому другому?
– Зачем?
– Ты сам знаешь зачем. Ты сам знаешь, как мне нужно… кое-что.
– Джоанна, это добром не кончится. Когда один человек выигрывает, другой…
– Тогда заткнись, да и всё. Я поняла. – Слёз я не заметил, но Джоанна вытерла лицо тыльной стороной руки. Она указала кивком на дверь Ланкастера: – Ну ладно, а если ты продашь её Ланкастеру, как думаешь, что он будет с ней делать?
– Понятия не имею, да и мне наплевать, – сказал я. – Я просто хочу отделаться от неё. Хочу, чтобы она больше не была моей ответственностью.
– Но в том-то и проблема, понимаешь? – сказала Джоанна. – Это ведь ты её продаёшь? Ты выбираешь, кому именно её продать. Значит, ты всё равно несёшь за это ответственность, верно?
– Ты думаешь, что мне не стоит продавать её Ланкастеру? Думаешь, надо оставить её себе?
– Я этого не говорила. Но я хочу сказать, если Ланкастер с её помощью будет творить зло, ты всё равно будешь отчасти виноват.
– Это всё равно что утверждать, что если я продал человеку стул, а он саданул им кого-то по голове, то я виноват, что кто-то получил по башке.
– Стул не приводит к автокатастрофам. В стуле не сидит маленький чёртик.
Я посмотрел на Джоанну:
– Зачем ты это делаешь? Ты же вроде хотела, чтобы я от неё избавился.
– Я и хочу. Кажется.
– Я не могу оставить её себе. Мне кажется, я не смогу удержаться и непременно снова воспользуюсь ею. А кроме того, что, если… что, если я умру, пока она остаётся моей? Я не хочу, чтобы моя душа досталась дьяволу.
