Вспомнив про Роберта, поёжилась. Вот никогда бы не подумала, что узнав главную тайну акронов, испытаю не восторг, а сожаление. Такое большое, болезненно-горькое сожаление. На практике многое видится совсем не так, как в теории.
Что для меня значило слово «безумие» раньше? Да ничего особенного. Представители почти всех рас теряют рассудок. Кто-то чаще, кто-то реже. У некоторых безумие и вовсе норма. Боевое, например. У нас, кшорти, с голодухи порой крышу сносит. И что? Но столкнувшись с этим в реальности, всё стало видеться иначе. Непередаваемо страшно осознавать, что, пусть не близкий, но хорошо знакомый и приятный в общении лорри, вполне доброжелательно к тебе относящийся, может вдруг озвереть и, забыв обо всём, кинуться рвать тебя на куски.
Войдя в кухню, я огляделась. То ли от недокорма, то ли от гнетущих мыслей пришло в голову, что через несколько дней Роберт вполне может отломать от стула ножку и засунуть её мне в одно ухо, просто чтобы с интересом посмотреть, как она выйдет из другого. Вздрогнув от правдоподобности нарисованной воображением картинки, кинулась к стазисному шкафу. Еда всегда действовала на меня ободряюще.
Увы, ничего готового не нашла, а есть хотелось всё сильнее. До такой степени, что замесив тесто, едва удержалась от желания взять ложку и употребить его прямо так, сырым. Остановили только дрожжи, которые без термической обработки наверняка устроят в животе беспредел.
Торопливо взбивая сразу десяток яиц, я отвелкала себя, напевая под нос придуманную пару месяцев назад песенку:
Женихи, женихи, сколько вас сбежалось!
Всё твердите о любви, где же ваша жалость?
Сколько можно говорить? Лучше осознайте:
Когда кшорти голодна — не надоедайте.
Наплевать мне на любовь и на поцелуи.
Лучше дайте бутерброд! С ним и потанцую!
С аппетитом проглочу пирожок и блинчик,
А поток лапши на уши попросту комичен.
Дайте курочку, котлетку, мяса жаренного кусь,
Может быть тогда и вправду я в кого-нибудь влюблюсь!
Но не в принца и не в мага, даже демон не отрада!
Не в орлана, и не в орка, а в еды большую горку!
Я люблю покушать плотно, сытно, вкусно и вольготно…
Заканчивала петь уже под аккомпанемент умиротворяющего ворчания закипающей воды и симфонию завлекательных запахов, исходящих от тарелки, на которую горкой выложила омлет.
— Ого, я не знал, что ты ещё и поёшь, — со смешком заметил Мефисто, с невинной улыбочкой направляясь к столу. — Немного фальшиво, зато искренне и убедительно.
И взгляд его при этом был устремлён на мою тарелку!
— Даже не думай, — прошипела я, демонстративно усаживаясь подальше от кентавра и отправляя полную вилку омлета себе в рот. — Это мой завтрак.
Последняя фраза вышла невнятной, так как с набитым ртом говорить неудобно. Но Мефисто понял и ехидно фыркнул, не скрывая обиды:
— Судя по количеству, это не завтрак, а пир! На двоих уж точно хватило бы.
Молча и старательно жую, свободной рукой прикрывая тарелку от хищного и при этом осуждающего взгляда.
— Мирта, где твоя щедрость?
Вместо ответа я пожала ушами и отошла к плите. С омлетом, естественно. Иначе бы вернулась к пустой тарелке. А так, не прекращая жевать, заварила фирша и за стол села ещё и с большой дымящейся кружкой.
Мефисто гулко сглотнул.
— Совести у тебя нет, — констатировал он мрачно. — А ведь казалась такой милой, участливой девочкой. Тебя после разговора с капитаном словно подменили! Сначала над Фургом надругалась, теперь вот надо мной измываешься. Страшная ты женщина! Зря я засомневался, что правильно понял ситуацию с вампиром.
Несмотря на вкрадчивый тон, жалобный взгляд и многозначительные подмигивания кентавра, я лишь кивнула и продолжила своё увлекательное занятие. То, что в жертву желудку приносилась не только репутация «милой и участливой», но и сытная пища, радовало особенно.
— А давай так, — не унимался пилот, жаждущий раздела моей личной съедобной собственности, с тревогой глядя на стремительное уменьшение некогда внушительной горки на тарелке. — Я никому не расскажу о вашей с вампиром запретной связи, а ты меня покормишь.
— Почему запретной? — изумившись до того, что вилка на секундочку замерла, вопросила я.
— Так ты же несовершеннолетняя, а по вашим законам, как я понял, физическая близость тебе запрещена. И, чувствую, запрет жёсткий, если ты вампира из серых ТАК уделала, да ещё и насильно.
Осознав, на что именно Мефисто намекает, я несколько секунд безмолвно таращилась на него, не зная, как реагировать. И смех и грех! Но когда кентавр, неправильно трактовав моё молчание, расплылся в довольной улыбке и наклонился, чтобы перетянуть к себе тарелку, я негромко зарычала, демонстрируя острые зубы.
— Это МОЙ завтрак! — прошипела, отодвигая от загребущих рук еду, и угрожающе ткнула вилкой в сторону протянутой длани. Хапуга отшатнулся и вздрогнул. — Даже не представляешь, на что способна голодная кшорти! По сравнению с этим мои эксперименты над Фургом тебе покажутся детской игрой. Очень советую поверить на слово и не испытывать моё терпение.
И я вернулась к омлету, продолжив уже с набитым ртом:
