Вообще, вампиры славятся ловкостью, но дезориентированный и наглотавшийся дыма Серый только и смог поймать подлетевший во время его падения пакет и прижать его к груди. Прийти в себя ему опять же не дали обстоятельства. Шаги приближающегося гарна и его злобное шипение простора для манёвров не оставили. Бросив на меня полный ужаса взгляд, Фург подорвался, вскочил на ноги, но закашлялся и снова поскользнулся. На этот раз на реторте, чудом уцелевшей при взрыве.
Взмахнув одной рукой (вторая-то прижимала к груди пакет), вампир ничком с размаху упал прямо на меня. Треск ломающейся коробки, мой визг и стон вампира слились в одно. От боли в глазах потемнело. Не то чтобы Фург много весил, но врезающаяся в шею и руки неровная кромка пластикартона — то ещё удовольствие.
Дальше хуже. Меня по голому плечу больно хлестнуло нечто гибкое. И почти одновременно с этим полный возмущения и пузырящегося гнева крик гарна:
— Как?! Ты опять!
Я с перепуга сжалась, зато вампир неожиданно воспарил. Взлетел надо мной горизонтально лицом вниз. Невысоко, всего-то на пол-локтя, но взелетел же! Даже позы не меняя! Не успела я удивиться чудесной способности серых, как несчастный взвыл и намертво вцепился в меня всеми конечностями.
— А-а-а!
Стоит говорить, кто именно вторил мужским воплям? Боюсь только, мой визг потерялся среди басовитой брани и хрипов невменяемого вампира.
В ушах звенело всё сильнее. Сначала взрыв, теперь вот это! Ну, сколько можно? Я бы помолчала, дабы не усугублять, но, бублик горелый, у Фурга когти не силиконовые! БОЛЬНО!
— А-а-а! Чтоб вас всех! А-а-а! Спасите!!!
И я вместо того, чтобы вырываться, крепко-накрепко обхватила своего мучителя всем, чем могла. Потому как чем выше поднимался вампир, тем глубже впивались в меня его когти. Будь у бородавок, ушей и подбородков функция присосок, присосалась бы! Кстати, почти сразу стало ясно, что никто не взлетал. Это гарн попытался с меня сдернуть Фурга за шкирку. Увы, услуга оказалась медвежьей.
— А ну отпусти её! — потребовал «спаситель» грозно и… встряхнул вампира!
Тот, и не думая подчиняться приказу, лишь придушенно хрипел и пускал слюни. На мой лоб! То ли от шока не отошёл, то ли на нервах сменил гастрономические пристрастия, извращенец. А я… А что я? Почувствовав, как треклятые когти впиваются ещё глубже, со злости вонзила зубы в шею вампирюги. Ну, это уж куда дотянулась, знаете ли. У меня выбора-то и не было особенно.
Боли уже почти не ощущала. Её сменили злость, адреналин и какая-то истерическая решимость. Плевать на стоны вампира! Плевать на вкус крови во рту и её железистый запах, перебивающий даже вонь от взрыва. Меня всё достало!!! Если бы рот не был занят, заорала бы в голос просто так — ради самого крика.
Уж не знаю, чем бы это безобразие закончилось, но тут пространство заполнилось утробным, вязким как патока рыком, от которого весь наш гвалт показался писком новорождённых котят, а бородавочки встали дыбом. Что-то где-то зазвенело, свет замигал, а за дверью предполагаемой лаборатории раздался ещё один взрыв. И ещё… и ещё…
Сказать, что мы удивились или напугались — просто икнуть в темноте. Узрев из ниоткуда возникшего Роберта, мы по-настоящему потеряли дар речи. И не то чтобы капитан сильно изменился. Та же косая светлая чёлка, те же перламутровые отблески на красивых скулах. Ни когтей, ни шерсти как у оборотней не появилось, да и нет у акронов второй ипостаси. Вроде бы…
Но я заворожённо смотрела в обычно прозрачно-голубые, а ныне фиолетово-чёрные глаза, и дрожала в руках Фурга, как хвост лесной урги. Мурашки дружно брякнулись в обморок. Два абсолютно противоположных желания бесновались внутри. К слову, крупная дрожь била и вампира, отнюдь не добавляя «приятности» моим ощущениям.
Сглотнув, я попыталась заискивающе улыбнуться, но не успела. В следующую секунду гарн опустил Фурга на пол, а сам как-то сгорбился, напрягся и тоже зарычал. Хвост с двумя кисточками встал дыбом.
Они что, драться собираются? Из-за чего?
На нервах и не поняла, каким образом вампир оказалась стоящим у стены. Уже никто ни за кого не цеплялся. Мои конечности как-то разом ослабели и безвольно обмякли. Фург держал меня на весу, не столько прижимая к себе, сколько мной прикрываясь. Самое жуткое — в тот момент происходящее меня не заботило абсолютно.
Пофиг было, что из одежды на мне лишь обрывки пластикартона на шее и предплечьях. Голая, исцарапанная и пришибленная, да ещё с макушки до пят перемазанная кровью, я неотрывно и жадно вглядывалась в сверкающие фиолетовой тьмой глаза блондина напротив.
Да, внешне капитан почти не изменился, но мы трое — я, Сэл и Фург — на каком-то подкожном уровне ощущали нечто невидимое и неосязаемое, окружающее Роберта словно кокон. И ещё его голос — жуткий, пробирающий до костей — почему-то казался мне живым и… и… волнующим!
