Последовавшую за этим бурю восклицаний, возмущений, испуга, гнева и крепких словечек (исходивших не только от Поля, но и от Камиллы) Эжени стоически пережидала, стоя молча и время от времени коротко отвечая на вопросы влюблённых. Ожье был готов найти допплера и растерзать собственными руками, Камилла не могла поверить в само существование волшебных тварей и постоянно трясла головой. Наконец, когда вихрь немного утих, а разум снова взял верх над чувствами, Эжени произнесла:
— Это существо принимало облик не только Камиллы, но и мой, и из-за него я серьёзно поссорилась с матерью, так что у меня к допплеру личный счёт. Я решила, что он примет либо обличье Камиллы и вновь попытается соблазнить Поля, либо примет моё обличье и придёт к Леону… к господину Лебренну. Что ж, раз я здесь, и настоящая Камилла тоже здесь, допплер тут уже не появится. Значит, он в гостинице, и надеюсь, господин Лебренн подготовил ему достойный приём.
— А он… а не мог он принять обличье кого-то ещё? — дрожащим голосом спросила Камилла.
— Мог, но тогда он, скорее всего, предпочтёт скрыться. Видите ли, допплеры принимают не только облик человека — они также впитывают его мысли и чувства, так что он, превратившись в меня, узнал всё, что знаю я. Он понял, что я догадалась о его существовании и буду его искать, так что он, должно быть, сейчас попытается сбежать от греха подальше.
— Придушу, — пробормотал Поль, судорожно сжимая кулаки. — Крестиком своим и придушу.
— Господи, что же теперь делать? — Камилла осенила себя крестным знамением и уставилась на Эжени.
— Я возвращаюсь в гостиницу, где надеюсь найти Леона и пленённого им допплера, — ответила она с большей уверенностью, чем испытывала на самом деле.
— Я с вами! — тут же вызвался садовник. — Прибью эту тварь, если ваш помощник её ещё не проткнул!
— Я тоже с вами! — решительно заявила Камилла.
— Вас могут хватиться в монастыре, — заметила Эжени.
— Пускай, — девушка дёрнула плечом. — Завтра же напишу отцу, придумаю какой-нибудь предлог и попрошу забрать меня. А когда он приедет, буду требовать, чтобы он позволил мне выйти замуж за Поля!
— А если не позволит, то мы сбежим и тайно обвенчаемся! — горячо поддержал её Ожье. — Мы уже всё решили до того, как Камилла… как стала происходить вся эта чертовщина.
— Что ж, желаю вам успеха, — кивнула Эжени, снова закалывая волосы. — А теперь нельзя терять время — идти надо быстро, ведь гостиница не так уж близко.
***
Леон дю Валлон сам не осознавал этого, но всё время, пока отсутствовала Эжени, он испытывал огромное напряжение, которое достигло пика в тот миг, когда он понял, что находящееся перед ним существо лишь притворяется его госпожой и возлюбленной. Теперь же, когда настоящая Эжени стремительным шагом вошла в номер, с плеч бывшего капитана будто свалилась гора, но тень пережитой тревоги осталась, и он, бросив на вошедшую девушку настороженный взгляд, вскинул окровавленную шпагу.
— Всё хорошо, Леон, это и вправду я! — Эжени поспешно вытащила из волос заколку и сжала её в руке, потом, будто опасаясь, что этого недостаточно, шагнула к нему и другой рукой коснулась клинка шпаги. — Видите, холодное железо меня не жжёт, всё в порядке.
Вслед за ней в номер вошли ещё двое: Поль Ожье и красивая темнобровая девушка в монашеском одеянии, в которой Леон по описанию узнал Камиллу Башелье.
— Они тоже проверены, — Эжени мотнула головой в сторону нежданных гостей. — У Поля на груди крестик, Камилла спокойно коснулась его и моей заколки.
— Боже мой, что это? — Камилла с изумлением созерцала распростёршееся на полу существо, чьи черты стремительно менялись, расплывались, растекались, однако шрам посередине лица, нанесённый шпагой Леона, сохранялся при любом обличье.
— Это и есть допплер? — Поль Ожье смотрел на нечисть с отвращением. — Я убью его!
— Не надо! — взмолилось существо, отползая к Эжени — видимо, оно почувствовало в ней защитницу. — Я никому не причиняю никакого вреда!
— Ты едва не свела меня с ума! — взвизгнула Камилла. — Я-то думала, что схожу с ума из-за всех этих молитв и постов, что в меня вселились бесы, а это ты в моём облике ссорилась с матерью Христиной и учила сестёр непристойным песням! Ты пыталась пролезть в постель к моему Полю!
— Я — это ты! — провыл допплер, закрывая руками лицо, черты которого теперь менялись не переставая, и смотреть на это было невозможно. — Я видела все твои мысли, все твои желания! Ты хотела этого — спорить с настоятельницей, развлекать сестёр непристойностями, спать с садовником! Я всего лишь делала то, чего хотела ты!
— Ты украла моё лицо, моё тело!
— И моё! — вскинулась Эжени. — Ты приняло моё обличье, явилось к моей матери и рассказало ей про нас с Леоном!
Камилла бросила на них быстрый взгляд, Поль тихо охнул, а Леон сквозь зубы пробормотал: «Ах вот как оно всё было…». Эжени подняла на него глаза и испуганно вскрикнула.
— Леон, вы весь в крови!
— Пустяки, — процедил он, морщась от боли. Существо застыло, сгорбившись, его лицо завесили длинные волосы, в которых смешивались все мыслимые цвета.
