Но Эжени впервые сталкивалась с допплером, выбравшим для своего обитания монастырь. Хотя, если уж на то пошло, она вообще впервые сталкивалась с допплером. Все существа, встреченные ею за последний год, ранее были знакомы девушке только из книг странника Мартина и ему подобных, сказок, рассказанных давным-давно матерью и отцом, и легенд, дошедших до неё из уст Бомани, и Леон дю Валлон ошибался, когда считал, что она много знает о нечисти и нежити. При мысли о сыне Портоса, который, возможно, сейчас находится в гостинице один на один с существом, способным принимать любое обличье, мурашки пробежали по телу Эжени, она плотнее запахнула плащ и ускорила шаг, чтобы быстрее добраться до любимой таверны Поля Ожье.
Конечно, молодой женщине не следовало находиться в таком сомнительном месте, да ещё и в тёмное время суток, но она надеялась на заколку в волосах, кинжал у бедра и свою магию. В таверне было сумрачно и жарко, пахло пивом, вином, какими-то приправами и жареным мясом — от последнего запаха у Эжени потекли слюнки, и ей пришлось напомнить себе, что она здесь не ради еды. Посетители — в основном мужчины всех возрастов и ремёсел, хотя было тут и несколько женщин — крестьянок с загорелой кожей и натруженными руками и других, чья более белая кожа и яркие наряды указывали на то, что они зарабатывают на хлеб не вполне пристойным способом. На Эжени косились либо с любопытством, либо настороженно, и ей показалось, что при её появлении даже ненадолго смолк нескончаемый гул — правда, вскоре он зазвучал с прежней силой. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, она скромно села в угол и стала ждать, когда в таверну соизволит прийти Поль Ожье.
Ждать пришлось не так долго, как боялась Эжени — она даже не успела заскучать. Дверь распахнулась, и на пороге появился высокий светловолосый юноша, которого она видела только мельком через окно, но тотчас узнала благодаря описанию Леона. Перекидываясь шутками с другими посетителями, садовник взял кружку пива и намеревался сесть за стол возле окна, но тут его взгляд упал на Эжени, и широкая улыбка сразу погасла. Поль, крепко сжимая в руке кружку и расталкивая локтями толпу, проложил себе дорогу к девушке и, остановившись возле её стола, неуклюже шаркнул ногой.
— Сударыня, позвольте…
— Садитесь, Поль, — любезно ответила Эжени.
— Вы — госпожа де Сен-Мартен, верно? — спросил он, опускаясь на скамью напротив и бросая на собеседницу настороженный взгляд.
— Да, это я. Откуда вы меня знаете? Вы видели меня в монастыре?
— Да… и ещё я разговаривал с вашим подручным, господином Лебренном. Он назвал ваше имя, сказал, что вы интересуетесь Камиллой и её… странностями. Если вчера меня на этом месте ждал он, а сегодня ждёт дама из благородных, то не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что вы и есть та самая Эжени де Сен-Мартен.
— Всё верно, — кивнула она. — Но я не просто интересуюсь Камиллой, я хочу ей помочь. Моя мать, сестра Тереза, дружна с этой девушкой и беспокоится о её судьбе.
— Вы на неё похожи, на сестру Терезу то есть, — заметил Поль, отхлебнув из кружки. — Видел её сегодня днём: она вся бледная, грустная, на ней просто лица не было! Уж не заболела ли чем?
— Боюсь, это моя вина, — вздохнула Эжени. — Мы с матерью поссорились. Но к Камилле Башелье это не имеет ни малейшего отношения! — поспешно добавила она, увидев, как сошлись к переносице брови садовника. — Матушка по-прежнему переживает из-за девушки и хочет, чтобы я ей помогла.
— И вы поможете? — Поль пристально взглянул на неё, и Эжени невольно опустила глаза.
— Сделаю всё, что в моих силах.
— Вы знаете, что с ней такое творится? — он подался вперёд, и девушка поняла, что Поль с трудом сдерживает сильнейшее волнение. Она заметила крестик, тускло поблёскивавший в вырезе его рубашки, и еле слышно вздохнула от облегчения: теперь можно быть твёрдо уверенной в том, что перед ней настоящий Ожье, а не допплер в его обличье.
— Догадываюсь. И сегодня ночью, скорее всего, буду знать точно. Простите, но вам я пока что сказать не могу. Это должно оставаться тайной… до поры до времени.
— Скажите хотя бы — это правда, что Камилла, — он огляделся по сторонам и ещё ближе наклонился к ней, понизив голос, — одержима? Она думает, в неё вселяется демон и заставляет её творить странные вещи…
— Не думаю, — решительно покачала головой Эжени. — Могу вас утешить: я почти уверена, что Камилла в безопасности, и её здоровью ничего не угрожает.
— А как же её приступы? А потеря памяти?
— Скоро вы всё узнаете, — заверила она Поля. — Но мне надо увидеть Камиллу, поговорить с ней. Вы сегодня ночью собирались к ней в монастырь?
— И об этом знаете, — пробурчал Ожье. — Ваш помощник рассказал?
— Да.
— Где вы только такого нашли, в наших-то тихих краях, — пробормотал он. — Этот Лебренн чуть не заколол меня шпагой!
— Поверьте, если бы он действительно хотел вас заколоть, он бы непременно это сделал, — ответила Эжени с лёгкой прохладцей в голосе. — И потом, это ведь вы первый на него набросились?
