Шартоумские рудники, например. Точно, были там какие-то рудники… интересно, что на них добывают? Хорошо бы — драгоценные камни! Впрочем, вряд ли, драгоценности — это интересно, это она бы наверняка запомнила. Наверное, какую-нибудь скучную бронзу. Или бронзу не добывают? Ну, значит еще что-нибудь такое же жутко полезное и невероятно занудное. Да, а еще там какие-то Трубы Шайтана вроде звучали, то-то стражник вчера все оберегающие жесты делал…
Интересно, что это за трубы? Огромные, наверное, если даже в Аквилонии про них говорят. И кто такой этот Шайтан, который в них дул? Вот любопытно, кстати, было бы послушать!
Впрочем, это тоже, наверное, просто название такое. Вот сегодня ночью, например, проходили Долину Огня. Это сама Нийнгааль сказала, а не какой-то там глупый стражник, ей-то, вроде, можно было бы верить! Но, сколько Атенаис ни вглядывалась в темноту, изо всех сил напрягая глаза, никаких огней она так и не увидела. Просто название, данное глупыми и скучными людьми глупой и скучной долине непонятно зачем.
Атенаис оглянулась на залитые солнцем дальние холмы, в которых терялся путь, пройденный караваном. Впрочем, пути как такового и не было — так, еле заметные тропки, петляющие вверх-вниз между беспорядочно набросанных по склонам валунов. Лошади давно бы себе все ноги переломали, а горбачам — хоть бы хны. Даже шага не замедлили.
Атенаис вздохнула, выворачивая голову назад так, что заболела шея и на глаза навернулись слезы. Там, на залитых солнечным светом холмах, наверняка тепло, солнце греет почти по-летнему, можно сбросить теплую накидку и сказать, отдуваясь: «У, какая жара!..»
— Все еще боишься погони? — Нийнгааль, как всегда, оказалась рядом совершенно беззвучно. Вот только что, казалось, была в самой голове каравана, буквально мгновенье назад качался далеко впереди над мохнатыми горбами ее пушистый капюшон, и вот она уже на расстоянии протянутой руки. — Не бойся.
— Холодно! — сказала Атенаис жалобно и подышала на руки, пытаясь выглядеть как можно более несчастной. — Госпожа, когда мы остановимся?
Нийнгааль с насмешливой полуулыбкой смотрела на Атенаис в упор, и от прозрачного взгляда ее прекрасных глаз становилось почему-то еще холоднее. Она очень изменилась за последние несколько дней. Нет, она вовсе не стала страшной и злобной уродиной из мрачных нянькиных сказок, она даже менее красивой ничуть не сделалась. Но почему-то смотреть на нее теперь было страшно.
Атенаис отвела глаза, вздрогнув под теплой накидкой.
Нийнгааль усмехнулась. Тронула поводья, чуть убыстряя шаг своего горбача. Величаво проплывая вперед, ответила, даже не повернув при этом головы в сторону Атенаис:
— Нескоро. И не пытайся меня разжалобить — на меня твои уловки не действуют. Да, и вот еще что… если еще раз замечу, что ты проверяешь свои жалкие ужимки на ком-то из стражников — его убьют. А тебе вырвут язык.
Очень хотелось плакать. Но по горькому опыту последних дней Атенаис твердо усвоила, что это может только ухудшить ситуацию — слезы Нийнгааль бесили. Уж лучше попытаться как-нибудь иначе.
Она сморгнула предательские капли с глаз, тряхнула головой, сглатывая застрявший в горле комочек, и крикнула в удаляющуюся спину:
— Но, Госпожа, ведь безъязыких жриц Деркэто не бывает! А ты же мне обещала!..
Нийнгааль обернулась. Ее улыбка была так же ослепительно холодна, как и хрустально искрящийся лёд далеких горных вершин:
— А я передумала. Ты не будешь жрицей Богини Истинной Страсти. Радуйся, старшая дочь аквилонского короля, тебе выпала редкая честь. Ты станешь невестой моего Повелителя!..
Сарк — красивый город.
По размерам он почти не уступает Сабатее, но без ее предельной многоярусной скученности. Дом Цубрахэша — местного правителя — тоже был всего лишь двухэтажным и практически не выделялся в ряду таких же добротных и крепеньких деревянных строений на самой широкой улице Верхнего Сарка. Разве что тем, что высокий цоколь его вплоть до середины первого яруса был не из привычного и повсеместно употребляемого в Сарке дерева, а из местного зеленовато-серого камня. Не иначе как признак особой зажиточности. А так — более ничего особенного в доме этом не было, и не подумаешь, что именно здесь обитает король и повелитель всего Сарка.
Впрочем, это и неудивительно. Для Шема, во всяком случае.
В этих городишках короли — должность не наследственная, а выборная. Кто богаче да ловчее в делах — тот сегодня и король. А завтра другой ловчила сумеет не только сорвать огромный куш, но и доказать соплеменникам, что это была вовсе не случайная удача и что именно под его управлением городу будет лучше всего — и извини-подвинься старый добрый Цубрахэш, забирай свои пожитки из королевского замка. Сам Конан такого государственного устройства не понимал и не одобрял. Но, как говорится, в чужую винокурню со своим суслом не ходят.
