- О, да! - слабым стоном донеслось сзади.
- Ну, супер! Щщас мы ее еще стимульнем маленько, - обрадовал их новоявленный сомелье и посмотрел на меня. - Ну, че стоим? Ехай!
Пепелац жизнеутверждающе рыкнул и, проминая своими чудовищными лаптями многострадальный асфальт равнодушных улиц, ринулся к Мурманскому шоссе.
Приключения начинались...
Знаете, я, пожалуй - патриот. И мне нравится наша машинка.
Но я не мазохист. А пытаться разговаривать в тюнингованной таким образом "Ниве", продирающейся сквозь ночное шоссе со стрелкой спидометра, залипшей на цифре 100, может только человек с серьезными психическими отклонениями.
Или Димыч.
Как-то само собой после того как присутствующие чуть было не пооткусывали друг другу уши в тщетной попытке обменяться первыми впечатлениями, в салоне утихли наконец истеричные вопли, означающие непринужденную беседу, и наступила, если так можно выразиться, тишина.
Дождавшись, когда машина, поднырнув под кольцевой трассой, вырвалась на оперативный простор, наш сомелье, почувствовав себя Гагариным, рявкнул:
- Поехали! - и сделал добрый глоток из обезглавленной своевременно "кедровки".
Я сглотнул завистливую слюну и сосредоточился на дороге. Бутылка ушла на заднее сиденье.
Хелена благоразумно прикинулась ветошью, а Дитер, надеясь неизвестно на что, малодушно медлил.
- Да ладно тебе. Назвался русским - полезай в кузов, - вывел его из плена тягостных раздумий Димыч и протянул половинку огурца.
Немец душераздирающе вздохнул и попытался поймать ртом горлышко пляшущей в трясущейся темноте салона бутылки. Получалось плохо.
- Ничего, освоишься. Дорога длинная, бутылка не последняя... - нежно успокоил его мой друг, убедившись, что процесс со скрипом, но пошел. И принял обратно полегчавшую емкость.
Мы неотвратимо ввинчивались в ночь.
Мне знакома была эта дорога. Через Волхов, мимо Тихвина и Череповца, с двумя промежуточными заправками нам предстояло добраться до Белозерска. И там, путаясь в паутине разбитых лесовозами проселков, попытаться выйти на первую намеченную точку.
Я смотрел на мелькающие в свете фар километровые столбы и вспоминал...
Совсем недавно эта извивающаяся под колесами бесконечная змея серого асфальта была сутью моей жизни. Где вы, ушедшие в туман призрачного "вчера", такие разные, но родные друзья-соратники? Как мне порой вас не хватает. Игорек, Чабан, Граф, Литвин, Андрюха... Нас разбросала по городам и весям судьба-злодейка, оставив только память и надежду на встречу. Так бывает...
Я стряхнул с себя пелену прошлого и посмотрел на стрелку датчика топлива. Пора заправляться.
Через полчаса, втыкая пистолет заправочного шланга в бак, я предложил желающим размяться и в более-менее цивильном варианте справить естественные надобности. Ненавязчиво напомнил, что скоро все эти невинные и привычные атрибуты комфорта будут вспоминаться как невообразимая роскошь из волшебных снов. Сам же, оплачивая бензин, прихватил пару стаканчиков весьма приличного кофе.
Подойдя к нашим импортным друзьям и оценивая их крайне удрученный вид, я от всего сердца порекомендовал им не комплексовать по поводу своей мнимой европейской изнеженности. Наша "Нива" на дальних перегонах является весьма серьезным испытанием для любого нормального человека. А уж для немцев-то... И посоветовал Хелене выпить хотя бы пива. Легче будет заснуть. Она кивнула, смиряясь с неизбежностью.
И мы понеслись дальше, сквозь ночь и дождь, ослепляемые встречными фарами таких же, как мы, непосед, которым не спится отчего-то в теплых постелях. Которые торопятся куда-то по своим важным и неотложным делам, платя вечную дань спокойной, размеренной жизнью ее Величеству - госпоже дороге.
Утро.
Машина, искренне скорбя по закончившемуся вдруг уютному ложу асфальта, робко засеменила по убитой со времен Смутного времени грунтовке. Я трепетным тычком локтя в ребра прервал подзатянувшуюся ораторию монотонного храпа Димыча. Пора было нашему штатному штурману ткать путеводную нить последнего отрезка маршрута.
- А? Чего? - всполошился штурман, с трудом продирая глаза.
- Чего-чего, приехали, - обрадовал я Димыча и, вылезая из салона, скомандовал:
- Граждане-товарищи, па-адъем! Просыпаемся, улыбаемся, покидаем наш гостеприимный лайнер. Остановка пятнадцать минут. Можно помыться-побриться и вообще... попытаться привести себя в божеский вид. Умывальник в виде ручья находится вон под тем уютным мостиком. Время пошло!
Хелена с нетерпеливым стоном сбывающегося вожделения, прихватив непонятно откуда взявшийся баульчик с умывальными принадлежностями, тут же метнулась к воде. За ней, не торопясь и позевывая, степенно последовала мужская компонента.
Честно говоря, на наш с Димычем взгляд, этот формальный ритуал был не более чем зряшной потерей времени. По нашему глубокому убеждению, на копе с избытком хватает других, более увлекательных занятий. Но... Европа, епть. Приходилось соответствовать.
