Надя думала, что оттолкнет меня своим признанием или станет уязвимой, не понимая, как ее искренность подкупает. Мне не нужна была бездушная кукла рядом. Я бы скорее разочаровался, если бы у мышонка до сих пор не появились чувства. Все складывалось, возможно, стремительнее, чем я планировал, но решение уже принято. А решения я принимаю один раз. То есть даже если она вдруг передумает, я не позволю ей отступить. И да, очень скоро Наде придётся переехать ко мне.
– Честно говоря, я совсем не ожидала, что все будет так… – призналась она, нежно взяв в ладони мое лицо.
– В этом есть моя вина. Я не давал тебе повода допускать мысли, что может быть иначе.
Девчонка замлела в моих руках. Я пробрался под полотенце и сжал упругие, обнаженные ягодицы, снова желая её. Но меня ждали безотлагательные дела, поэтому оставалось лишь наслаждаться малой частью.
– Да... – сказал я над маленьким ушком, прижимая Надю к себе. – И имей в виду – с этого момента выпивать ты будешь только в моем присутствии.
Надя зарделась, но покорно кивнула и прошептала:
– С этим не будет проблем. Обещаю.
– Хорошо, мышонок. – Я коснулся губами её виска. – И больше никаких прощальных писем. Есть сомнения или что-то не устраивает – говоришь мне сразу.
– Угу-м…
Она уткнулась носом мне в шею, опьяняя теплым дыханием. Твою мать, как же не хотелось покидать этот бездушный номер, когда в нём появилась моя страсть... Но нужно было ехать. Пришлось оставить Надю одну – отсыпаться и наедаться богатым ассортиментом блюд на заказ, а самому выдвигаться на одну крайне важную встречу.
Девочка не догадывалась, в какой город ее доставили мои люди, и почему я нахожусь именно здесь. Фактически моя командировка закончилась ещё вчера. А то, чем я занимался сейчас, никак не было связано с работой. Скорее личной инициативой.
Я поставил себе цель, которая скорректировала планы. И этой целью стал молодой чиновник по фамилии Павлов. Павлов Вадим Викторович – тот самый ублюдок, на годы оставивший Наде глубокие травмы. И, как выяснилось, не только ей... До сих пор эта мразь наслаждалась безнаказанной жизнью, надежно занимая пост в администрации. Но все когда-нибудь кончается. И к несчастью Павлова, его судьба пересеклась с моей. Ведь я не успокоюсь, пока не втопчу в землю этого грёбаного насильника.
План был выверен до мелочей. Я оперативно вычислил его слабые места и нашёл «заинтересованных» людей. Оставалось немного подсуетиться, чтобы дать ход делу. Павлов хорошенько запугал своих жертв, но когда его возьмут под стражу – все они заговорят. Ублюдок ответит сполна, дело принципа.
В общем, день выдался напряжённым. Зато уже к вечеру оперативники орудовали в кабинете чиновника. Он не успел подготовиться к визиту, так что парни быстро нашли причины для составления протокола и задержания. Размах оказался завидный: отмывание денег, растрата государственного имущества, взятки. Классический набор для чиновника его ранга и совершенно нетипичная узколобость. Впрочем, пока ублюдок сохранял спокойствие, вряд ли подозревая, что высокие связи в этот раз не прикроют его задницу. Больно многим было выгодно это падение.
Из машины напротив здания администрации я наблюдал, как Павлова выводят в наручниках. Видок у него был нервный и загруженный – наверняка отчаянно прикидывал, через кого можно решить вопрос. Что ж, совсем скоро молодой чиновник узнает, что значит настоящий страх. Тот самый, который испытывали его жертвы.
Скомандовал водителю трогаться и ехать в отель. У меня имелись дела поважнее, чем смотреть на этого подонка.
Как чувствовал, что Надя давно и терпеливо ждет меня в номере, поэтому не удивился, увидев её стоящей у окна просторного зала. Она обернулась на звук, и сразу поспешила ко мне с улыбкой. Оказавшись в моих объятиях, нежными губами нашла мои – требовательные и жаждущие.
– Соскучилась? – хрипло спросил я, зарывшись пальцами в шелковые волосы.
– Очень, – выдохнула девчонка, преданно глядя на меня своими небесно-голубыми глазами. На Наде была моя рубашка, слишком большая, но делающая её такой трогательно-беззащитной.
В этом моменте поймал себя на мысли, как легко она вписалась в мою жизнь, где нет даже часа на передышку и свободу от дел. Как уместилась в моей реальности, будто недостающая грань. А ведь я и мысли не допускал, что судьба позволит мне познать что-то подобное. Особенно после того, как горький опыт уничтожил способность доверять.
После легкого ужина – запеченные морепродукты и бокал вина, оставивший легкий шлейф терпкости на языке, – мы с Надей переместились в ванную. Там время словно растянулось, обволакивая нас теплом и паром. Никакого секса – только наслаждение друг другом, мягкий свет софитов, отражающийся в кафеле, и журчание воды.