После долгой близости Надя уснула почти мгновенно, свернувшись на моей груди. Ее ресницы дрожали во сне, рука безвольно лежала на моем плече. А вот я не мог сомкнуть глаз. Мысли о сыне заныли под ребрами, острые, как осколки. Я созванивался с Адрианом несколько раз, но он то был на сборах альпинистов, то в суете студенческой жизни, и мы как-то не дошли до важного разговора о его неуемной матери. Однако я хорошо понимал: этот гештальт нужно закрыть. Убедиться, что Ольга не навредила нашему сыну – ни словом, ни делом.
В какой-то момент я поднял голову, бережно переложил Надю на подушку и бесшумно поднялся с кровати. Натянув штаны, схватил телефон и вышел в гостиную. За панорамными окнами мерцали огни ночного города, холодные и далекие. В Мюнхене было еще не слишком поздно, но я переживал, что Адриан не ответит. Напрасно
– В последнее время у меня появилось чувство, что ты обанкротился, – бросил он вместо приветствия, и я услышал ухмылку в его голосе.
– Да что ты. С чего вдруг? – отозвался, усмехнувшись в ответ.
– Что-то времени у тебя много свободного стало. От скуки мне названиваешь?
– Ну окей, пока… – начал я, притворно обижаясь.
– Ладно-ладно! Это шутка. Немецкая. А у них тут, сам знаешь, пап, с юмором плохо.
Я невольно улыбнулся, прислонившись лбом к прохладному стеклу.
– Как дела в Гитлерстане?
– Стабильно. По-европейски, – ответил сын с легкой иронией.
– Доклады строчишь? – поинтересовался, зная, как он относится к академической рутине.
– Угу-м... Вообще-то только вид делаю. Подумал, вдруг тебе ректор звонил, наябедничал о моих успехах, вот ты и нагнетаешь!
– Он мне и, правда, звонил, – подтвердил я серьезным тоном. – Чтобы очередной грант выписать на твои фантазии.
Адриан тихо захохотал, и этот звук согрел меня изнутри.
– Как ты? – спросил сын, и в его голосе проскользнули нотки заботы.
– Стабильно, как и твой Гитлерстан.
– Стабильность – это уже много! – с энтузиазмом подхватил он, а я бросил взгляд в сторону спальни. – Как мама? Ты виделся с ней?..
Замер. Ну вот и перешли к сути. Причем с разбегу и я сразу почувствовал, как напряглись мышцы спины.
– Да, у нас произошла встреча, – ответил, стараясь говорить ровно, без эмоций.
– Как прошло? Понимаю, тебе, наверное, было нелегко, но знаешь… она изменилась.
Усмехнулся про себя. Изменилась. Как часто я слышал это слово в отношении Ольги.
– Ты угадал – было непросто, – произнес, глядя на ночной город за окном, – но я уделил ей должное внимание. Думаю, она уже на пути в Европу.
В трубке повисла странная тишина.
– Эм... Погоди, – голос Адриана звучал растерянно. – Вы когда виделись?
– Где-то неделю назад, – ответил, а внутри начало зарождаться смутное беспокойство. – Как только она нанесла визит в Россию.
– То есть ты не в курсе?
– Не в курсе чего? – напрягся тут же, сжимая телефон сильнее.
– Пап, это был не визит, – медленно произнес Адриан, словно подбирая слова. – А переезд… Мама уволилась из местной компании и только что купила квартиру. Я думал, ты знаешь... Вы наладили общение?
Кровь застыла в жилах. Я почувствовал, как холодеет затылок, а в висках начинает пульсировать.
– Наверное, она забыла сказать, – спокойно отозвался я, стискивая челюсть так сильно, что заныли зубы. – Ладно, сын, не буду тебя отвлекать.
– Пап...
– Я позвоню позже.
Сбросив звонок, я вскинул руки и упер кулаки в холодное стекло. Телефон выпал из пальцев и с глухим стуком упал на пол. Гнев жаром расползся по венам, в груди забила дробь, словно кто-то колотил изнутри. Стоя с закрытыми глазами, я нехотя укладывал в голове то, что случилось. Ольга не просто вернулась – она влезла обратно в мою жизнь, как паук, плетущий сеть там, где его не ждали!
Из горла вырвался невменяемый рык:
– Дрянь!
Звук собственного голоса отрезвил. Я замер, подумав о том, что мог разбудить Надю. Последнее, чего хотел – это объяснять ей причину своего состояния среди ночи. Не сейчас, когда внутри все кипело от ярости и растерянности.
Надя
Откинув голову на мягкую спинку сиденья из белой кожи, я с блаженной, почти детской улыбкой смотрела в окно «Мерседеса». Утренняя суета города мелькала за стеклом: машины сигналили в пробке, пешеходы спешили по тротуарам, а солнечные блики играли на витринах кафе. Но всё это было лишь фоном. Внутри меня искрили воспоминания о выходных с Романом – яркие, тёплые, такие живые, что я почти физически ощущала их на кончиках пальцев. Хотелось закрыть глаза и смаковать эти мысли бесконечно, как дорогой десерт, который тает во рту. Мы провели вместе целое воскресенье, и этот день стал для меня особенным – одним из тех, что остаются в сердце навсегда.